Он сглотнул, оглянулся на лес, потом на хутор.
— Ладно, — процедил он. — Но если что… я жить хочу.
— Я тоже, — буркнул я. — Идём к крайним домам. По кустам.
Первый попавшийся дом был пуст, следующий — тоже. А вот у третьего, крайнего, я увидел человека. Он сидел на скамейке под свесом крыши и курил. Самым важным фактом было то, что в руках он держал гладкоствольное охотничье ружьё. Нужно было идти осторожно… очень осторожно.
— Так, ждём, — коротко приказал Гене, кивая в сторону человека.
Он проследил за моим взглядом, увидел оружие и спросил:
— Думаешь, пальнёт?
Я ничего на это не ответил. Подумал, как правильно поступить, и принял решение. Сначала я увёл Сидорова в сторону, чтобы тот обходил дом по дуге. Предупредил, что выходить по сигналу. И, убедившись, что ефрейтора не видно, положил берданку на землю, приворошил её травой, листвой, и…
Досчитав до десяти и выдохнув, я распрямился и медленно пошёл к третьему дому. Как оказалось, на скамье сидел самый обычный бородатый дед. Он не сразу заметил меня, но, когда увидел, тут же вскинул ружьё. Между нами было буквально пять метров. Так что видел он крайне хреново.
— Стой! Кто такой? — голос у него был громким.
— Свои, дед! — я поднял руки, показывая, что без оружия. — Не стреляй!
— Какие тут свои? — старик прищурился. — Бандит? Или от фрицев?
— Беженцы мы! Из города! С раненым сидим в лесу! Еды нет!
— Много вас? — ствол не дрогнул ни на миллиметр.
— Пятеро и ещё… кот!
— Кот… — старик хмыкнул. — А здесь ты один?
— Нас двое, — поспешил ответить я. — Я и ефрейтор.
— И где он? — старик сощурился и принялся мотать головой, разглядывая местность. — А?
— Следит за дорогой… мы немцев видели, вот и не высовывались, ждали сумерек…
Старик не сразу ответил, но, по крайней мере, опустил ружьё. Долго он меня разглядывал, затем поманил рукой, мол, подходи, и заговорил:
— Да, заезжали, сраные уроды. Смотрели, чем ещё поживиться можно. Вон, кусок сала сволочь фашистская забрала…
— Ты сказал: «ещё поживиться»? Что в прошлый раз забрали? — я остановился у крыльца. — Еду? Женщин?
— Курей забрали у баб Зины, — он кивнул в сторону домов. — У меня два мешка с мукой забрали… сало вот… решился, что пристрелю, если ещё раз увижу.
Он ещё раз оглядел меня с ног до головы. Я стоял не шевелясь.
— Ты чей будешь-то? — вдруг спросил он, и голос его чуть смягчился.
— Ковальчик я, — сказал я. — Станислав. Внук Фёдора Ковальчика. Машиниста.
— Машиниста, говоришь…
И тут вдруг из сеней вышла маленькая старушка в тёмном платке и переднике. Она вытерла руки о тряпку и наклонилась к старику. Говорила громко, так, что я всё прекрасно слышал:
— Тимох, кто там? — она всмотрелась в меня. Старик еле слышно ответил ей, и она вдруг всплеснула руками. — Наши! — она распрямилась настолько, насколько это было возможно, и только было сделала шаг, как появился Гена.
Дед тут же вскинул ружьё и рявкнул:
— А ну стоять! Ты ещё кто?
«Какого чёрта? — я обернулся, посмотрел на Гену, а тот шёл с высоко поднятой винтовкой над головой. — Я же говорил, сигнал дам — и иди! Да ещё и с винтовкой!»
— Ефрейтор наш, — поспешил я ответить. — Бабушка, мы голодные. Краском у нас ранен… в лесу отлёживается. Ему бы тепло, бульон… Мы ненадолго. Переночуем в сарае и уйдём.
Старик медленно опустил ружьё и кивнул Гене, чтобы тот подходил. Я повернулся к Сидорову, одним своим выражением лица показал, что он идиот. А тот, понимая, что сделал неправильно, поспешил положить винтовку себе под ноги.
Затем я вернулся всем вниманием к Тимохе, а тот смотрел на действия Гены, практически не моргая. И, убедившись, что тот не опасен, наконец, спросил:
— Чего припёрлись? — голос у Тимохи вдруг стал жёстким, будто и не было той короткой паузы, когда он чуть смягчился. — Думаешь, фамилию назвал — и всё, я теперь обязан? У меня самого жрать почти нечего! Немцы всё, что могли, выгребли. А ты тут со своими ранеными, с котом…
Старушка, стоявшая рядом, хотела было что-то вставить, но дед зыркнул на неё так, что она только вздохнула и притихла.
— Дед, послушай, — я шагнул чуть ближе, но тут же замер, чтобы не спугнуть. — Мы не просто просить пришли. Мы помогать будем. Я воду натаскаю, дров нарублю, крышу подлатаю, если надо… Хоть что-то сделать, чтобы не даром хлеб есть. У нас краском там, в лесу… он еле дышит. Ему тепло нужно, хоть кружку бульона…