Гена вскочил со своего места и побежал за мной. Мы вломились в кусты, но скорость не сбавляли, ломая ветки и проваливаясь в грязь.
И в тот же миг за спиной с новой силой захлопал трофейный MG-34.
Я обернулся буквально на секунду, как будто должен был что-то увидеть, но не видел. Коля всё ещё стрелял…
И мы побежали дальше.
Там, позади, на хуторе, полыхал сарай и методично, короткими очередями бил пулемёт… Бил умирающий лейтенант, который решил, что его жизнь стоит того, чтобы мы жили…
Влетели в низину, провалились по колено в болотную жижу. Сидоров рванулся было назад, но я перехватил его за грудки.
— Нет! — прорычал я ему в лицо. — Его не спасти! Он решил! Бежим!
Гена смотрел на меня какими-то обезумевшими глазами, но почти сразу кивнул, сглотнул и побежал следом.
Мы бежали через болото, а за спиной гремел бой. Короткая очередь. Потом ещё одна. Потом взрыв. Граната.
И наступила тишина….
«Твою же мать…»
— Вперёд! Ещё ничего не закончилось! Нам нужно убраться как можно дальше…
И тут со стороны хутора в нашем направлении раздалась стрельба…
Глава 11
Не знаю, сколько так бежали, но силы в конце концов кончились. Мы рухнули в грязь как подкошенные. Я упал лицом в мох, и через мгновение меня вырвало. Желудок был пустой, так что… сначала вырвался хрип, а вот затем небольшое количество желчи.
«Твою же мать… надеюсь, собак у немцев нет», — прошептал я, вслушиваясь в тишину леса. Только ветер шелестел в еловых лапах, да где-то вдалеке кричала какая-то птица. Ни лая, ни треска веток под тяжёлыми сапогами фрицев. Пока было тихо. Но кто знает, что будет через минуту…
Рядом упала Даша, сотрясаясь в рыданиях. Ганна сидела возле Сидорова, а тот тяжело привалился к стволу ольхи, сжимая в побелевших пальцах трофейный автомат.
«Винтовку-то что, там оставил?» — пронеслось в моей голове.
Мы выдыхали. Я понимал, что пока что мы в безопасности, но назад пути не было…
Поднялся на локтях, посмотрел на свою берданку, сделал несколько движений в сторону и окунул башку в ледяную воду. Полежал так секунд тридцать, и начало отпускать. Вынырнул и перевернулся на спину, глядя на серое небо.
Глаза сами собой пытались закрыться, так что первым делом пошлёпал себя по щекам и резко сел, втягивая воздух.
Пахло здесь иначе… не гарью или мясом, а чем-то кисловато-болотным. И, если честно, это было лучше, чем запах на хуторе. Пахло свободой, что ли…
Хотя свобода ли это⁈
Кругом была топь, из которой нужно было как-то выбираться. Только вот сил нихрена не осталось.
Ноги болели, причём не икры или бёдра, а ступни.
Но…
— Да сколько можно? — прохрипел я, понимая, что мысли о том, где и что болит — только мешают!
Мы от силы-то, пробежали километра полтора от хутора! Если фриц пойдёт следом, нам крышка! Не факт, конечно, что они сразу спохватились, нашли собак там, помощь, и пошли в топь. Но всё же, надо двигаться дальше.
Тем более, у нас теперь было новое оружие, помимо моей берданки: подсумок с двумя гранатами, «Вальтер» и МП-40…
И тут я похолодел. Тряпка, в которой были патроны и которая грела мою душу, отсутствовала. Подсумок-то был на месте, как и планшет фрица, а вот патроны…
— Гена, ты не трогал мою тряпку с патронами? — резко обернулся я к нему.
Тот виновато пожал плечами:
— Да я… думал, это просто ветошь. Вытащил, чтоб место освободить…
«Твою же мать…» — повторился.
Получается, у меня остался последний патрон, который уже в винтовке, и «Вальтер»… Я вытащил магазин, насчитал шесть патронов, затем обратил внимание на указатель: тонкую шпильку в затворе. Она торчала наружу. Я слегка нажал на него: двигался свободно. В стволе точно есть патрон.
Гена привалился к дереву, тяжело дыша. Его автомат лежал рядом, затвор застыл в крайнем заднем положении — признак пустого магазина. Он этого, похоже, даже не заметил, или не хотел замечать. Я помнил этот взгляд — так смотрели новички после первого боя: будто мир вокруг вдруг стал чужим, а оружие — просто куском железа.
«Значит, на него рассчитывать не стоит», — мелькнуло в голове. Но вслух я сказал другое:
— Подъём, — скомандовал я, поворачивая голову в сторону остальных. — Надо идти дальше.
Только вот никто меня не послушал. Петька лежал на боку в грязи, примостив голову на мягкую кочку. Ганна сидела рядом, на более-менее сухом участке, и смотрела на небо. Сидоров сидел на заднице, привалившись к ольхе, сжимая трофейный МП-40, а вот Даша…
С ней всё было слишком паршиво. Она сидела поодаль от нас, по уши в грязи, и раскачивалась, из стороны в сторону. Я даже не мог сказать точно, куда она смотрела, но понимал: девку накрыло!