— Ну что, — сказал я, выкладывая добычу на расстеленную тряпку, — обед будет не царский, но сытный. А Петька нам показал, где в следующий раз не стоит шагать.
Все невольно рассмеялись, и даже Петька, смущённо потирая затылок, присоединился к общему веселью.
— Ешьте, — я сел на колени. — Щавель, сразу говорю, очень кислый, но это тоже еда…
Пока все ели, я сидел у небольшого костра и разглядывал карту, которую достал из планшета.
В общем, у меня была обычная схема местности. На карте были обозначены дороги, мосты, линии связи и крупные населённые пункты. Но кое-что всё же было отмечено и по части войск: на востоке, за Неманом, были синие стрелки и прямоугольники — условные знаки передвижений.
И если судить по всем этим обозначениям, то на востоке явно творился кошмар. Вся территория за Неманом была изрисованная синими стрелами, прямоугольниками и крестами. Выход на восток означал прямое столкновение с армией.
Посмотрел на юго-запад, и там, было пусто. Ни одной отметки! Только контур болот, Гродно и мелкие хутора. Ни дорог, ни мостов, ни засад… как будто немцам там нечего было делать.
Хотя… и в правду, на кой-чёрт им топи?
В общем, на восток идти нельзя. Но вот, если нам идти к партизанам, на юг, то… как? Местность мы не знаем, на карте — ничего нет. Тупо — слепая зона…
— Что там? — тихо спросила Даша, заглядывая мне через плечо.
— Восток перекрыт, — я ткнул пальцем в синие прямоугольники. — Там немцев до… очень много. А вот тут… — я провёл пальцем по белому пятну. — Тут ничего. Ни наших, ни чужих. Просто болота.
— И куда пойдём? — подал голос Сидоров.
— В эту самую слепую зону, — ответил я и начал складывать карту. — Здесь мы оставаться не можем… В идеале — выйти на тропы, о которых знают только местные. Тогда выберемся из этого болота…
И ведь и вправду, выберемся! У нас же есть местная!
Я поднял голову и посмотрел на Ганну. Она всё это время сидела чуть в стороне и молча наблюдала за нами.
В груди ёкнуло. Да, она местная. Знает эти места. Но… насколько хорошо? И главное — готова ли она вести? Готова ли взять на себя эту ношу?
Я мотнул головой, отгоняя лишние сомнения, и шагнул к ней. Присел на корточки напротив, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.
— Ганна, ты ведь правда знаешь эти тропы? Такие, где можно пройти незаметно? Не просто «где-то там», а точно?
Она подняла взгляд. В её глазах мелькнуло что-то — не страх, а скорее усталость. Но потом она кивнула.
— Знаю, — ответила она так же тихо. — Есть одна тропа. Старая, почти заросшая. Ею редко пользуются — слишком узкая, местами топь. Но если идти осторожно… можно пройти.
Внутри что-то дрогнуло — облегчение смешалось с напряжением. Путь есть.
— Покажешь? — я не отводил взгляда.
Ганна помедлила, затем снова кивнула.
— Покажу.
— Хорошо, — я выпрямился и обернулся к остальным. В голосе зазвучала сталь, которую раньше сдерживал. — Слушайте сюда. Ганна знает тропу. Мы идём по ней. Тихо, осторожно, друг за другом. Никаких разговоров, никаких лишних движений. Петька, ты замыкающий. Сидоров, идёшь с фланга. Петя, помогай Даше — если она споткнётся, подхватывай.
Все закивали, кто-то шумно выдохнул. Даже Сидоров не стал спорить — видно, понял: сейчас не время для возражений.
— Выдвигаемся через десять минут, — закончил я. — Проверяем снаряжение, пьём воду, отдыхаем. Ганна, подойди — покажешь на карте, куда именно идём.
Она поднялась и шагнула ко мне. Остальные зашевелились — кто-то потянулся за флягой.
Я снова развернул карту. Теперь всё зависело от неё. И от меня — чтобы не дать страху и сомнениям сломать наш шанс.
— Хорошо, — прошептала она. — Я попробую.
Спустя час сушки, когда я собирался приказать: «сворачиваемся», где-то далеко загудел воздух. И это были не самолеты… ещё через некоторое время, послышался грохот, да такой, что вода начала дрожать.
— Артиллерия, — выдохнул Сидоров, поворачивая голову на восток.
А потом в небе завыло… это был звук падающей бомбы. Или снаряда.
Где-то там, далеко за топями, загрохотало! Земля дрогнула, с ближайших кустов осыпались листья. Петька невольно присел, Даша схватилась за рукав Ганны.
— Ложись! — рявкнул я, хватая Ганну за плечо и дёргая вниз.
Мы упали в мох, прижались к земле. Над головой снова завыло — ближе, чем в прошлый раз.
Бах!
Взрыв грохнул метрах в двухстах. В воздух взметнулись комья грязи, ветки, фонтан воды из болота. Нас обдало волной сырого ветра.