Я посмотрел на трясущегося пацана.
— Петька, ищи еду. Сумки, вещмешки, карманы. Сухари, консервы — всё, что найдёшь. Понял?
Он судорожно кивнул и, опасливо оглядываясь, побежал к ближайшей машине.
— Быстрее! — подгонял я всех. — Если авиация вернётся, нам конец. У нас пять минут, не больше.
Сам же метнулся к кювету.
Я спустился в грязь, опираясь на берданку, присел, прощупывая жижу руками. Наткнулся на что-то мягкое… Это была оторванная человеческая рука в обгоревшем рукаве гимнастёрки. Испытал ли я хоть что-то после этой находки?
Скорее нет, чем да. Я многое повидал на своём веку и сейчас, под адреналином, просто не обратил внимания. Отодвинул её в сторону и продолжил искать. И… нашёл.
Под куском брезента скрывались два трупа: красного командира и рядового солдата. Лица наших были залиты кровью, глаза открыты и смотрели в серое небо. А вот рядом, чуть поодаль, лежала трёхлинейка! Ствол был чистый, затвор в порядке. Да ещё и ремень для ношения был! Удобно!
У меня аж сердце ёкнуло. Берданку, которую я таскал с собой как символ бесполезной защиты, я решил даже не поднимать…
Вместо неё взял трёхлинейку, проверив затвор и магазин. При этом у краскома на поясе висели кобура, тяжёлый кожаный подсумок, нож и планшетка. Я быстро расстегнул поясной ремень, раскрыл подсумок и заулыбался! Ремень очень высокого качества, куда лучше моего неказистого пояска, поэтому я без раздумий поменял его на командирский.
У рядового в подсумке нашлись две полные обоймы к трёхлинейке, а у краскома — ТТ с запасным магазином, россыпью патронов и планшетка. Планшетка, к слову, не разочаровала. Внутри лежали карта — полковая схема с нанесённой обстановкой — и несколько обрывков донесений, испачканных кровью. Я снял подсумок и побежал к машинам.
Даша в это время тащила из кабины полуторки тяжёлый санитарный мешок. Лицо её было перемазано сажей и чужой кровью, но взгляд обрёл хоть какую-то концентрацию. Она делала то, что умела. То, ради чего была здесь.
— Бинты, йод, перевязочные пакеты… — бормотала она, перекладывая содержимое в свою сумку. — Куча барахла… но есть ампула морфия, шприц «Рекорд»…
— Отлично!
Петька в это время сидел у разорванного вещмешка и сгребал в другой, целый мешок серые, твёрдые сухари.
Ганна молча возвращалась от обочины. В руках она несла три фляги. Две были алюминиевыми, солдатскими, одна — медной, командирской. Она подошла ко мне, потрясла каждую над ухом и так же молча кивнула: вода была.
— Всё, хватит! — скомандовал я, оглядываясь на небо. — Время!
Я быстро пересчитал патроны из подсумка. Десять штук к трёхлинейке и пять уже в ней. Плюс восемь патронов россыпью для ТТ. Только вот… насколько правильно было бросать берданку?
Показал пальцем, мол, минуточку, спустился за берданкой, поднялся и передал её в руки Гене.
— Там один патрон, — прокомментировал я. — Выкидывать нельзя. МП оставляем, на всякий случай. Вдруг на фрица налетим да раздобудем магазины.
Гена лишь хмуро кивнул. Я развернулся и обратил внимание на Дашу. Она за каким-то хреном вернулась к машине и стояла у кабины, не двигаясь. Пялилась на обгоревший труп водителя, который так и умер, вцепившись в руль.
Понимая, что её нужно «взбодрить», быстрым шагом направился к девушке. Но даже сделать ничего не успел, как она прошептала, не оборачиваясь:
— А если кто-то выжил? Может, это не все?
— Если бы выжили, уже ушли, — жёстко ответил я, затягивая ремень на планшетке. — У нас минута. Может, даже меньше.
И в этот момент Даша повернулась к кустам у обочины, метрах в десяти от нас.
— Там… кто-то есть, — прошептала она.
Я прислушался, но ничего не услышал. И только было собрался сказать, чтобы мы уходили, как Даша сделала шаг в ту сторону.
— А ну стой! — прошипел я, но она меня не послушала.
Она рванула к кустам, раздвинула их и ахнула. Я подскочил к ней, рывком оттаскивая назад, но потом сам увидел.
Наполовину зарывшись в грязь, на спине лежал красноармеец. Молодой парень, почти мальчишка, грязный и… как мне показалось, синий. Но, к слову, живой. Только вот его гимнастёрка на животе была пропитана кровью, а сам живот неестественно вздулся.
Дыхание было прерывистым, свистящим, с каждым вдохом из раны на боку выходили зловонные пузыри газа.
Даша опустилась рядом с ним на колени и начала щупать пульс.
— Ранение в живот, — сказала она тихо, как будто самой себе. — Очень тяжёлое. Проникающее…