— Слышите? — тихо спросил я. — Вот вам и ответ. Через пол часа тут может быть кто угодно.
Я посмотрел на Дашу, потом на убитого.
— Забираем патроны, — скомандовал я, стараясь не делать паузы. — Оставляем тело. Позже, если выживем, вернёмся. Пообещаю вам, мы вернёмся и похороним его. Но не сейчас. Ганна, — я повернулся к местной девчонке. — Ты помнишь дорогу к гати?
Ганна коротко кивнула, а выражение её лица было… понятным. Она была недовольна моим решением.
— Да. Я помню. Там старая тропа, по ней дедушка лесников водил. Она выведет к южным хуторам.
А затем она выпрямилась, сунула фляги в сумку и резко сказала:
— Дай мне винтовку.
Я изогнул бровь.
— Зачем?
— Я хочу мстить, — процедила она сквозь зубы. — За дядю. За тётю. За него, — она кивнула на убитого солдата.
Началось… Понимая, что скоро будет конфликт, я предпринял попытку успокоить девушку. Я шагнул к ней и посмотрел в глаза.
— Я дам тебе оружие, — спокойно сказал я. — Но только тогда, когда будешь готова! Сейчас ты будешь палить из-за злости, а не ради того, чтобы выжила группа. Понятно? Выберемся и обсудим.
Ганна сжала губы, но кивнула. Хотя по выражению её лица мне показалось, что смотрела она на меня как на говно после моих слов.
— Поняла, — хрипло ответила она.
Я окинул взглядом команду. Даша всё ещё стояла на коленях рядом с мёртвым солдатом, но уже не плакала. Петька переминался с ноги на ногу, прижимая к груди мешок с Мурзиком и сухарями.
— Петька, — позвал я, стараясь говорить мягче. — Подойди-ка сюда.
Мальчик не сразу отреагировал. Пару секунд потупил и сделал шаг в мою сторону.
— Ты самый молодой в группе, но ты не обуза, понял? Ты наш глазастик. Будешь смотреть по сторонам, замечать то, чего мы можем не увидеть. Сможешь?
Петька выпрямился, явно удивился такой задаче и похвале:
— Смогу!
— Вот и хорошо, — я похлопал его по плечу. — Держись рядом с Ганной. Она покажет дорогу.
Даша наконец поднялась с колен. Она вытерла лицо рукавом, оставив на щеке грязный след, и повернулась ко мне.
— Я готова идти, — тихо сказала она. — Прости, что сорвалась. Просто…
— Ничего, — перебил я. — Всё нормально. Мы все на пределе. Но мы справимся.
Гена, который всё это время стоял, подошёл ближе.
— Стас, — произнёс он негромко, впервые за долгое время глядя мне прямо в глаза. — Я был не прав тогда, на островке. Извини. И… спасибо, что не бросил.
Пистолет ТТ с кобурой достался Гене, как и россыпь патронов, которую я взял вместе с подсумком. Теперь Гена тоже боевая единица.
— Так, — я хлопнул в ладоши, чтобы встряхнуть всех. — Ганна, веди. Даша, Петька — держитесь рядом с ней. Гена, ты замыкаешь. Идём быстро, но осторожно. Если услышим самолёты — сразу в укрытие. Вопросы?
Вопросов не было.
Ганна сделала шаг вперёд, потом ещё один и направилась к зарослям кустарника, за которыми, как она говорила, начиналась старая гать. Мы двинулись следом.
Петька, как и было велено, внимательно смотрел по сторонам.
— Стас! — вдруг тихо окликнул он. — Там, слева, следы!
Мы остановились. Ганна подошла ближе, присмотрелась.
— Следы сапог, — подтвердила она. — Свежие. Ведут в ту же сторону, куда и нам надо…
— Солдаты? — спросил Гена.
— Может, да, а может, и нет, — задумчиво ответил я. — Надеюсь, что местные или вообще наши солдаты. Так, — я замолк секунд на десять и затем продолжил: — Короче, двигаемся тихо и осторожно. Держим дистанцию. Если нагоним владельцев этих следов, сначала понаблюдаем.
Даша подняла голову:
— Может, там есть госпиталь? — тихо спросила она.
— Всё может быть, — я не стал её разочаровывать. — А может, просто деревня. В любом случае движемся дальше.
Мы продолжили путь, теперь уже с новой целью. Следы на земле давали нам направление, а главное — надежду.
Ганна шла впереди, Петька вслед за ней, то и дело оглядываясь по сторонам. Даша держалась рядом со мной. А Гена замыкал строй, периодически оборачиваясь назад, следя, не идёт ли кто за нами.
Я же… шёл и думал, сколько ещё всего нам придётся пережить? Сколько смертей придётся увидеть, сколько нам придётся убивать… и главное — что делать дальше? Как я попал сюда? Почему я попал?.. Впервые за это время я реально задумался о своём попаданстве. Сам факт того, что я здесь, уже был осознан и принят, но из-за всего этого ужаса вокруг я так ни разу и не задумался об этих важных вещах.