Я помог деду подняться и мы вместе вышли на улицу.
— Архип, вот что. Берёшь позицию вон там, у межи, за теми кустами. Сектор обстрела у тебя будет хороший — через весь двор, по диагонали. От плетня до сарая. Если кто прорвётся, бьёшь оттуда. Но позицию не меняешь, никуда не лезешь. Слышишь? Одна задача — закрыть этот сектор, и всё.
Старик кивнул, улыбнулся, развернулся и медленно поковылял к дому.
Не успел я сделать и шага, как ко мне подошёл Алесь. Встал передо мной загораживая проход и молча, вопросительно уставился, держа в руках берданку. Этого парня я приметил ещё во дворе: он был братом девушки, которую немцы расстреляли первой, прямо на глазах у всех. С тех пор он не сказал почти ни слова — только желваки ходили да руки то и дело тянулись к оружию. Тут и без слов было понятно, чего он хочет. Я не стал тянуть кота за хвост:
— Я возьму тебя только при некоторых условиях.
Он молча ждал продолжения.
— Вперёд не лезешь. Стреляешь только по моей команде. Если сорвёшься, решишь, что ты умнее, быстрее, точнее, — положишь всех остальных. И тех, кто уйдёт в колонне, и тех, кто не в силах даже в лесу отлежаться. Понимаешь?
Он помолчал, осмысляя, и наконец, когда я уже решил, что его не отпускает, ответил:
— Понял.
Я кивнул, не зная, верить ему или нет. Но выбора у меня не было. Хороших стрелков мало, а Алесь, судя по тому, как он держал берданку, стрелок был хороший. Этому не учат за один день. Оставалось надеяться, что злость по убитой сестре он удержит в прицеле, а не в самоуправстве.
Чук всё это время вертелся рядом, раздражал глаз: колонна была уже почти собрана, а он — нет. Парнишка лет пятнадцати-шестнадцати, в целом-то очень неплохой. Обо всём расспрашивал, пытался помочь, да и как проводник — просто дар. Со слов Ганны, разумеется: вырос тут, знал каждую тропу, каждый овраг.
И вот мысль, почему он раздражал своей суетой, наконец достигла своего апогея. При нём не было мешка, он не держался у колонны — наоборот, старался находиться рядом с Сидоровым, Митяем и мной.
Я перехватил его:
— Ты чего не у колонны? Скоро выдвигаетесь!
— Я не пойду с ними, — выпалил он. — Я с вами останусь! Немца бить буду!
«Вот тебе и раз», — пронеслось у меня в голове, и тут я понял, насколько сильно устал.
Я смотрел на него и видел: в этом «отказе» был весь Чук. Не трус, не дурак. Просто он ещё не знал, как быстро такая смелость превращается в смерть.
— Нет, — сказал я. — Ты поведёшь колонну вместе с Ганной. Вы двое — те, кто знает тропу. Если ты со мной останешься, Ганна одна колонну не доведёт, ей нужно мужское плечо. Тем более ты лучше неё знаешь эту местность.
Чук хотел возразить, но я мотнул головой.
— Никаких отказов. Колонна должна пройти по болоту и проводником будешь ты.
— Но…
— Чук, там раненые, там дети! Они все хотят жить. Здесь, поверь, мы без тебя справимся. А если что-то пойдёт не по плану, ты и Ганна сможете увести людей дальше, разделиться, чтобы спасти хотя бы половину. Чтобы немец их не нашёл. Понимаешь?
Он замолчал глядя на меня. Постоял, подумал и наконец кивнул.
Я посмотрел на сереющее небо, выдохнул и начал думать о группе, которая примет бой.
В засаде был я, Зыков с пулемётом, Сидоров на фланге, Лёва как слух и приманка, Митяй — под контролем, Архип на прикрытии, Алесь — под надзором. Семь. Многовато для засады, но мало для боя, если фрицы припрутся толпой.
Я повернулся к Зыкову.
— Старшина. Снимаем с фашистов всё, что стреляет. Все гранаты — в одну кучу, могут ещё пригодиться. И остальных поторопи, времени у нас не так много.
Он кивнул. И мы пошли собирать трофеи.
Убитых фрицев было тринадцать. Они лежали во дворе, на огороде, у плетня, у сарая, у крыльца. Я смотрел на них и испытывал лютую ненависть.
— Зачем гранаты? — голос Гены вывел меня из мыслей. — Думаешь, толк будет?
— Не думаю, — честно ответил я. — Колотушки не совсем то, что хотелось бы. — Я зевнул, растёр лицо руками. — Хотел поставить растяжки, но с немецкими гранатами такое не сделаешь. Оставим про запас, если выживем.
Гена хмыкнул, но ничего не ответил. Спросил:
— Думаешь, их много будет?
— Честно? Не знаю. Но эта унтерская мразь здесь явно не одна катается. Хорошо, если их будет не больше пяти, — легко срежем. А вот если с подкреплением явятся, нам будет крайне тяжко.
— Может, просто встретить их пулемётом?