— Может, — кивнул я. — Всё зависит от количества. Будет больше — подпустим поближе и скосим очередью. Меньше — пулемётом постараемся не пользоваться, он ещё пригодится.
— А дальше что? — Гена вздохнул. — Куда дальше-то пойдём, командир?
«Командир…»
— Пока не решил. Всё зависит от того, как бой сложится. Всё, давай за дело.
До рассвета нам нужно было снять с фашистов всё полезное, рассортировать добычу, а затем спрятать тела и замыть следы крови. Ну, или затоптать.
Сидоров занимался оружием. Разложил на доске, брошенной прямо на землю, три МП-40, три «Парабеллума», пачки патронов. Сортировал магазины по наполнению: полные в одну сторону, неполные в другую, пустые в третью.
— Три «эмпэхи», — сказал он, не поднимая головы, когда я подошёл. — Шесть магазинов полных, три неполных. ТТ — магазин в рукоятке и два запасных. Магазины к «Парабеллумам» — по семь-восемь патронов в каждом. Не густо.
— Карабины? — спросил, присаживаясь рядом с ним на корточки.
— Там, — он махнул в сторону. — Четыре Маузера 98к и два более старых, G98. Патронов немного, по десять на винтовку.
— Твою же мать, — протянул я. — Всех-всех осмотрели?
— И грузовик, да, — кивнул Сидоров. — А чего такое?
Он уловил в моей фразе недовольные нотки. Повернул голову и уставился на меня.
— Плохо, что патронов мало.
— Почему⁈
Блин, неужели реально не понимает?
— Значит, эти фрицы, которых мы положили, не штурмовая группа, а обычный патруль. Поэтому у них ограниченный боекомплект. Хотя, — я задумался, — может, они передовые и просто после прошлых зачисток потратили большую часть.
— Может, — кивнул Гена. — А что не так с патрулём?
— Если это один из нескольких патрулей, то они должны встретиться рано или поздно. Неожиданное подкрепление фрицам нам ни к чему. Ладно, — я встал. — Винтовку одну надо Архипу дать.
— Уже, — хмыкнул Сидоров. — Он подходил. Выбрал 98к.
Я кивнул. Оставался грузовик.
«Опель» стоял посреди двора тёмной тушей, и я всё никак не мог решить, что с ним делать. Зыков подошёл сам, проследил за моим взглядом.
— Машину бросать нельзя, — сказал он негромко. — На колёсах мы за час уйдём туда, куда твоя колонна три дня будет ползти. И пулемёт на ходу — это сила.
— На ходу, — согласился я. — Пока не выскочим на немецкий пост. Или на своих. Рёв мотора слышно за версту, нас по звуку и срисуют.
— Своих? — он усмехнулся криво. — Где они, свои?
— Вот этого я и боюсь, старшина. Что наткнёмся на тех, кто сначала по немецкой машине ударит, а уж потом будет разбираться. Или решит, что мы и есть фрицы.
Зыков пожевал губу. Он не привык уступать, и я видел, как в нём борется кадровый командир с человеком, который понимает, что я прав.
— Допустим, — наконец сказал он. — Но если припрёт, машина — наш единственный шанс. Бак я проверю. И ключи у себя подержу.
Я кивнул. Пусть держит. В этом «у себя» проглянул прежний Зыков, тянущий командирское одеяло на себя. Но сейчас он был прав хотя бы в одном: совсем сбрасывать «Опель» со счетов не стоило.
Решив с грузовиком, пошёл искать Лёву. Нашёл почти сразу: студент сидел на крыльце при свете фонаря, который держал кто-то из местных, и раскладывал солдатские книжки, карты, какие-то бумажки.
— Есть что-нибудь интересное? — спросил я.
Лёва в этот момент держал потрёпанную солдатскую книжку.
— Тут… — он постучал ногтем по бумаге, подбирая слова. — Тут маршруты. Смотри.
Он протянул мне сложенную вчетверо карту. Я развернул её: на ней были прочерчены линии, пересекавшие лес и поля вокруг хутора, с пометками на немецком — даты, время, условные значки.
— Те, кого мы убили, — тихо сказал Лёва, наклоняясь ближе, чтобы свет фонаря падал на бумагу. — Это патруль. Их несколько групп, и…
Я провёл пальцем по одной из линий — она уходила к востоку.
— Значит, обер-фельдфебель может прийти с целой группой, — пробормотал я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — И времени у нас…
— Не так уж и много, — спокойно закончил за меня Лёва. — Если мы убьём его…
— То остальные группы начнут рыскать, — на сей раз я закончил за него. — Сколько групп, согласно документам?
— Три. Они все не так уж и далеко. По хуторам разбросаны.
Я снова взглянул на карту, потом — на двор, где наши бойцы молча и деловито собирали трофеи, проверяли оружие, прикидывали, хватит ли патронов на ещё один бой. На крыльце сидел Архип, всё так же щурился вдоль ствола винтовки, будто уже видел в прицеле приближающихся немцев.
Три группы. И серое небо на востоке, которое светлело с каждой минутой.