— Что за чёрт? — ругнулся Фогель, хватаясь за панель.
— Там наши, — пробормотал Мюллер.
Обер-лейтенант мотнул головой, и уставился на «Опель», который перегородил выезд с моста. Их «Опель»!
— Почему они поставили машину? — спросил Фогель, раздражённо хмурясь. — Мюллер, посигналь.
Мюллер несколько раз вдавил клаксон. Но никто не вышел из машины. Дверцы были закрыты. Сзади остановился второй грузовик, замыкающий мотоцикл подкатил ближе, заглушив мотор.
Чувство тревоги шевельнулось где-то в глубине сознания Фогеля. Что-то было не так. Вебер не идиот, он не стал бы глухо блокировать мост без причины. И где люди?
— Мотор не глушить, — тихо сказал Фогель.
Мюллер послушно кивнул.
Фогель открыл дверцу и спрыгнул в грязь. Сапоги сразу утонули по щиколотку. Он поправил ремень с кобурой «Парабеллума», одёрнул плащ и медленно двинулся к мосту. Понимая, как приятно просто ходить, а не сидеть в грузовике.
Он подошёл к капоту своей машины и остановился. Посмотрел на пустой «Опель» Вебера, убедился, что там никого нет и задумался.
«Что это такое?»
Сзади послышались звуки, разговоры и суета. Обер-лейтенант обернулся и уставился на свою колонну. Солдаты без команды уже начали выпрыгивать из кузовов, разминая ноги, не понимая, по какой причине задержка.
— Господин обер-лейтенант! — крикнул Мюллер из кабины. — Может, у них поломка?
Фогель ничего на это не ответил. Он отвернулся, и начал смотреть по сторонам, пытаясь понять, что его смущает. Он смотрел на лес по краям дороги, на болото, находящееся слева, и на крутой склон справа. Своих, а точнее, Вебера здесь явно не было. И всё это было похоже…
— Это похоже, — прошептал он. — На ловушку…
И вдруг он почувствовал опасность. Так сказать, запах засады.
— Всем в машины! — рявкнул Фогель, резко разворачиваясь. — Назад! Трог…
Силуэт офицера в плаще уже разворачивался к кабине — тот самый момент, которого я ждал. Краем глаза выхватил мост: Лёва вжался в тень свай, не шевелясь. Молчит. Пока молчит.
Я выдохнул наполовину и дожал спуск.
Громыхнул выстрел. Отдача толкнула в плечо. Офицер запнулся на полушаге, будто налетел на невидимую стену, качнулся — и осел на колени, потом на спину.
Не прошло и доли секунды, как над склоном, слева от меня, кашлянул маузер Архипа. Старик бил без суеты, и самое главное — точно в цель. Я скосил глаза. В кузове второго грузовика миномётный расчёт только начал шевелиться. Цель номер один дёрнулась, его кепи слетело с головы, и он мешком осел на доски кузова.
Второй выстрел Архипа снёс полголовы чересчур активному миномётчику, который попытался схватить трубу. Третий попал в грудь последнему номеру расчёта. Три трупа за три секунды. Старик отработал свою задачу на сто процентов…
Колонна немцев замерла на какую-то неуловимую долю времени. Они не понимали, откуда смерть. Но потом инстинкт взял своё.
— Огонь! — прохрипел я, хотя Зыков уже и так всё понял.
Из развалин мельницы, из-за бревенчатой стены, ударил пулемёт. Зыков не жалел ленту. Он стрелял вдоль колонны, вдоль дороги. Пули MG били по железу грузовиков, высекая снопы искр, крошили кости и плоть.
Первый «Опель» так и стоял на настиле, уткнувшись в нашу машину. Под его тяжестью старые сваи застонали, доски выгнулись, и весь мост качнулся вбок. На секунду мне показалось — сейчас гнильё сложится, грузовик рухнет в речку, а вместе с ним и весь мой мешок, и Лёва под сваями. Зыков ведь предупреждал. Значит, тянуть нельзя: бить, пока колонна не опомнилась и настил держит.
Сидоров, сидевший в кустах справа от моста, дал короткую очередь из MG-34 по солдатам, пытавшимся спрятаться за колёсами первого грузовика. Двое немцев, так и не успевших снять с плеч винтовки, рухнули на дорогу, цепляясь руками за грязь.
Немцы оказались в ловушке. Слева — топь. Справа — ольховый склон, где невидимый снайпер снимал любого, кто пытался залезть на борт. Спереди — перегороженный мост и очередь из мельницы. Сзади — узкая дорога, где…
А Лёва-то чего ждёт⁈
И тут немцы ожили, начали стрелять. Паника ещё не успела окончательно сломать их дисциплину. Кто-то из кузова второго «Опеля» открыл беспорядочный огонь из винтовки в сторону мельницы. Пули выбивали деревянные щепки из стен прямо над головой Зыкова.
Я лежал за бревном, пытаясь прицелиться, но мои руки тряслись так, что… да словами это не описать! Плюс ко всему меня мутило, хотелось кашлять, хотелось спать…
И тут случилось то, чего я боялся.