— Надо уходить в лес, — сказал я, отдавая флягу. — Немцы найдут машины, пойдут по следам. Вряд ли сгоревший мост или остовы грузовиков задержат их надолго. Нам нужна дистанция.
— Куда? — хрипло спросил Зыков. — Да и с чего ты взял…
— С того, — перебил старшину. — Мы знатно пошумели. Плюс ко всему, убитая группа должна была объединиться с Вебером. А дальше — идти на какую-то акцию. Поэтому, пока что, мы пойдём туда, — я махнул рукой в сторону густого ельника. — Подальше от болота. Найдём сухое место, схоронимся, дождёмся темноты. А там решим, что делать с языком.
Зыков понимал: если мы задержимся здесь, нас накроют. И поэтому не стал спорить, только молча кивнул.
Мы собрали самое необходимое: оружие, патроны, документы, немного еды из немецких сухпайков. Из тяжёлого взяли только пулемёт, не на себе же весь этот вес тащить. Но ленты для пулемёта забрали все.
Всё остальное оружие уволокли подальше в лес, завернули в трофейный офицерский плащ и спрятали в яме, закрыв всё ветками и листьями. Не факт, что мы сюда вернёмся, но не оставлять же врагу оружие? Используя лопату из комплекта «Опеля», под приметным деревом похоронили Митяя и Лёву. Копали поочерёдно, пытаясь управиться побыстрее. Прощальным салютом послужил взрыв немецкого грузовика.
Пленного в походную колонну поставили между Архипом и Сидоровым. Немец еле переставлял ноги, спотыкался о корни, но шёл, подгоняемый тычками в спину.
Через час хода, когда мы углубились в лес на пару километров, меня окликнул Сидоров.
— Товарищ командир. Стой.
Я обернулся. Сидоров стоял у толстой сосны, нагнувшись к её корням.
— Иди сюда! Смотри!
Я подошёл, морщась от боли в ногах. Сидоров показал на провод, который змеился у подножия дерева, уходя в кусты. Провод был тонкий, в вощёной тканевой изоляции зелёного цвета. Он тянулся вдоль лесной тропы, исчезая в тумане.
— Что это? — спросил я, хотя уже догадывался.
— Полевой кабель, — ответил Сидоров, и в его голосе появилось что-то вроде профессионального интереса, или же, что-то заумное. — Но это не наш, не советский! Изоляция другая, — пробормотал Гена. — Короче, Стас, это телефонная линия!
Я присел на корточки, и начал разглядывать провод. Он был местами потёртый, изоляция кое-где выцвела, но сам кабель цел.
— Откуда тянется, не скажу, — Сидоров провёл рукой по кабелю, который шёл по земле, и поднимался к ветке дерева. — Его могут зигзагами прокладывать.
— Не будут, смысл? Это будет тратой ресурса. Скорее всего он напрямую идёт, — я начал прикидывать, вспоминая карту, что по этой «дуге». — А куда тянется?
— Я эту местность не знаю, так что не скажу, — ответил Гена. — Но знаешь, что? Если они связь по деревьям пустили, значит, у них тут не просто патрули!
— Стационарные точки, — я и сам догадался. — Интересненько…
Видимо, немцы держали этот район под контролем, раз раскидали тут провода.
— Получается, Вебер не вышел на связь, — сказал я, больше для себя, чем для Сидорова. — Фогеля мы тоже убили. Они собирались на какую-то акцию, и, если не выйдут на связь, немцы заметят пропажу и начнут их искать… эта вот, связь, — я снова глянул на провод. — Сильно портит нам всю малину.
— Вот именно, — Сидоров кивнул.
— Уходим с тропы.
Мы свернули в подлесок, пробираясь сквозь заросли ольхи и ивняка. Где-то далеко за спиной приглушённо взвыл мотор — раз, другой — и стих. Может, померещилось. А может, наш дым уже привёл кого-то к мельнице — раньше, чем я рассчитывал. Зыков, шедший впереди, коротко оглянулся: он тоже слышал и тоже помнил про свой вопрос насчёт дыма. Я не стал ничего говорить, только прибавил шагу. Через несколько сотен метров лес начал редеть. Мы вышли на небольшую поляну, заросшую высокой травой. Впереди, сквозь деревья, виднелось что-то тёмное, массивное строение. Остов сгоревшего дома.
— Привал, — скомандовал я. — Прямо здесь.
Зыков и Архип быстро организовали наблюдение: нашли тропу, доложили и разошлись по секторам, держа подходы к поляне. Пленного Сидоров усадил у дерева, перевязав ему руки за спиной. Гена молча протянул мне кусок сухаря и банку немецких консервов — Fleischkonserve. С каким-то мясом.
Fleischkonserve — часть железной порции, неприкосновенный запас солдата. Питательная штука…
Вот только я смотрел на еду и понимал, что не могу есть. Желудок сжимался в спазме. Но надо было.
— Сидоров, — позвал я, откладывая еду. — Ты же связист, верно? — ответом был кивок. — Расскажи мне про эту линию. Как она работает?