— Там, — он махнул рукой вглубь островка. — Вера рожает
Стало понятно, теперь, что это был за крик.
Я похлопал пацана по плечу и шагнул дальше. Островок представлял собой кусок относительно сухой земли, поросший старыми берёзами и густым ольшаником.
Даша сидела на корточках перед импровизированным навесом из плащ-палатки. Её рукава были измазаны кровью, лицо бледное, чёлка прилипла ко лбу. Рядом суетился Янка, подавая девушке лоскуты ткани. Чук, стоял на коленях у входа в «шалаш», удерживая руку… видимо, Веры.
Рядом, закутанная в обрывки шали, сидела старуха, которая качалась из стороны в сторону, беззубо шамкая молитвы.
— Даша, — я подошёл, стараясь не спугнуть их. — Докладывай.
Она обернулась и заулыбалась, но тут же спрятала улыбку. Повернулась к Вере и просипела:
— Вера рожает… давно уже! Шейка открылась, но ребёнок идёт неправильно. Я пытаюсь развернуть, но без нормального света и инструментов… — она устало провела тыльной стороной ладони по лбу, оставив кровавый след. — Ганна ушла… группа разделилась… тут вообще, такое было, Стас!
— Ладно, — сказал я, опускаясь на колени рядом с ней. — Хвост мы убрали, двоих потеряли, но в ближайшее время погони не будет.
— Кого? — спросила Даша, не поворачиваясь. — Кого потеряли?
— Студента и лысого. И, к слову, мы наследили, плюс тянем за собой линию связи. Так что… нам надо уходить!
Даша посмотрела на меня с таким выражением лица, как будто я просил её саму родить, прямо сейчас.
— Стас, — прохрипела девушка. — Ты как себе это представляешь, а⁈ Ты понимаешь, что если мы выдвинемся прямо сейчас, Вера — умрёт! И ребёнок, возможно, тоже. У неё роды идут почти сутки! Она истекает кровью!
Я смотрел на корчащуюся в муках женщину. Потом перевёл взгляд на старуху. На притихших Петьку, Чука и Янку, и затем обратно на Дашу. Задумался, но… решения не было.
— Даша, — спокойно начал я. — Если мы останемся здесь, все погибнем! Немцы придут на… мельницу, — она вопросительно уставилась на меня, но я решил не пояснять, какие приключения мы пережили. — В общем, найдут тела своих, транспорт, пойдут по следу. Наткнутся на кабель, который мы тянем. Короче, нужно сваливать, прямо сейчас!
— Ты не понимаешь! — вспылила она, но тут же осеклась, стиснув зубы. — Я не могу заставить её родить по команде!
— Не можешь, — согласился я. — Поэтому, как только родится ребёнок и ты скажешь, что её можно нести, мы уходим дальше, глубже в лес! Понятно? Времени у нас почти что нет!
Даша закрыла глаза. Задумалась…
— Думаю, через час, — наконец выдохнула она. — Она уже вот-вот…
— Надеюсь, что не дольше, — ответил я.
Я поднялся и отошёл от шалаша. Подозвал Зыкова, который уже занял позицию у края островка.
— Старшина, — я подал ему бинокль. — Просматривай… ой, короче, твой сектор, это гать и тропа, откуда мы пришли. Если кто появится… стрелять на поражение. Без предупреждений.
— Ясно, — кивнул Зыков. — А ты чего?
— Я пойду к Сидорову. Нужно организовать связь. Если немцы сунутся, мы должны знать заранее.
Прошло тридцать минут с момента, когда я всё «сообщил» Даше. Я и Гена сидели в ста метрах от лагеря, на сухом участке. Меня мутило от жара, мысли ворочались тяжело, как в вате, — толку от меня сейчас было немного. А вот Сидоров монтировал трофейный телефон. Он аккуратно зачищал концы кабеля ножом. Вскоре, подключил их к клеммам аппарата.
Наконец, все подготовки завершились.
— Готово, — шепнул он. — Попробую позвонить на их узел.
— Не вздумай, — я схватил его за руку. — Они засекут щелчок на линии. Я буду слушать… Если линия «вздохнёт» или пойдут вызовы, сразу отдавай мне.
Сидоров кивнул и приложил трубку к уху. Через пять минут он прошептал и протянул трубку:
— Стас…
Я взял трубку и начал слушать. В общем, дело было — дрянь. Немцы были в панике. Пост у мельницы не отвечал на повторные запросы. Комендатура вызывала резерв. И это было херово.
— Так, ты, член бычий, с головою птичьей, — обратился к Шрайберу, который сидел под деревом, связанный. — Где ближайший резерв? Кто там?
Шрайбер не сразу понял, что я сказал. Маты на немецком звучали для него… то ли непривычно, то ли… дело было именно в словосочетании.
И всё же, после повторного вопроса, но без ругательств, он ответил:
— Б… б… ближайший опорный пункт — в деревне Красное. Там около взвода. И у них есть мотоциклетный разъезд.
— Ладно, — я передал трубку Гене. — Слушай, если что, зови. Пойду посмотрю, как там наши.
Когда я вернулся к пятачку, где были мои люди, из шалаша раздались глухие стоны Веры, прерываемые голосом Даши: