Из кустов на том берегу вышел человек.
Я рванул пистолет из кобуры так, что что-то в грудине щёлкнуло от резкого движения. Зыков вскинул автомат. Архип — маузер. Сидоров схватился за винтовку. Чук застыл как вкопанный, держа руку на кобуре с парабеллумом.
Человек стоял в полный рост, высоко подняв руки. В правой была мосинка, которую тот держал за ствол, дулом вниз. Это был бородатый мужик, старик даже. Одет был в потёртую гимнастёрку, а на голове — выцветшая пилотка.
— Не стрелять! — крикнул он хриплым голосом. — Свои!
— Стоять! — рявкнул Зыков, целясь ему в грудь. — Винтовку на землю! Медленно!
Человек послушно опустил мосинку и положил её на траву. Потом выпрямился, снова подняв руки.
— Архип? — вдруг сказал он, вглядываясь в наши лица. — Архип, ты, что ли?
Архип вздрогнул, прищурился. Опустил чуть-чуть свою винтовку, но тут же вскинул её обратно. Мол, вдруг обознался⁈
— Фрол? — пробормотал он. — Фрол Лукич⁈
— Да! Да! Фрол! — человек улыбнулся, и из-под бороды сверкнули железные зубы. — Живой, мать твою! Ты какими судьбами тут? А⁈
Архип всё-таки опустил маузер и шагнул вперёд, улыбаясь так, как будто встретил друга всей своей жизни.
— За командиром иду, он спас мой хутор… Остался с ним. А ты-то откуда здесь взялся? Слыхал я, что ты в Минске живёшь!
— Да какой там Минск, — продолжил улыбаться «неизвестный». — Я под Сувалкой жил всё это время. Ну, пока немец не пришёл, — Фрол сплюнул. — Моих всех перебили, а я чудом спасся. Приложило меня сильно во время авиаудара… Очнулся, собрался, да и ушёл в леса. С тех пор тут и кручусь.
Я опустил пистолет, но не убрал его в кобуру. А всё потому, что я не верил в сюрпризы. Особенно после всего того, что пришлось пережить за эти дни.
Сначала новая группа, потеря Николая, затем Сидоров и Ганна. Потом… хутор и жители… Немцы, связисты… Стычки. Да твою мать, я столько уже всего пережил, что хоть и хотелось верить в «хорошее», но почему-то не верилось.
Хотя, может, причиной тому жар? И я просто выношу сам себе мозг?
«Так, нужно разобраться…»
— Архип, — тихо позвал я. — Я так понял, ты его знаешь. Кто он?
Старик обернулся ко мне, и я увидел, насколько радостно он улыбался. Видимо, это реально его очень хороший друг.
— Фрол Лукич Коваль, — ответил Архип. — Мы с ним ещё на германской воевали. В одном полку! Он был сапёром, да таким, что и врагу не позавидуешь! Он такие вещи на коленке собирал, что взлететь на воздух можно было всем взводом!
— Да и сейчас могу, — хмыкнул Фрол, перебираясь через брод. — Я столько за эти года себе интересных вещей натаскал, что… Ай, да ладно. Ты мне лучше вот что скажи, Билый…
«Билый? А, так вот какая фамилия у Архипа. Буду знать…»
— Что это за люди с тобой? Оружие у тебя трофейное… Не наше.
Архип кивнул на меня:
— Выжившие, — коротко ответил Архип. Затем замолк и через пару секунд дополнил: — Не они со мной, а я с ними. Вот, командир мой, — он кивком указал на меня. — Станислав. Хороший мужик! Он нас всех и собрал по пути! Мой хутор спас от расстрела, да и мы столько всего пережили вместе за это время, что и сразу всё не рассказать!
Фрол, услышав слово «командир», перестал улыбаться и уставился на меня. Я понимал, о чём он думал: мол, слишком я молодой для командира. И это, вероятнее всего, его смущало. Однако он ничего на это не сказал. Только протянул руку и попытался улыбнуться.
— Фрол Лукич. Можно просто — Фрол. Ух, — он посмотрел мне за спину. — А у вас ещё и пленные есть?
Я пожал его руку:
— Станислав Ковальчик. Да, есть. Попались нам под горячую руку, но пока живы. Скажи, — я опустил его руку. — Фрол, что ты тут делаешь⁈
— Да пришёл сюда с неделю, наверное, — Фрол сел на камень и достал из кармана кисет. — Когда немцы прорвали фронт, я подался в лес. У меня тут заимка была, старая. Дед ещё ставил. Ну, пока живу там. Охочусь, рыбу ловлю. Немцы сюда не сунутся, тут ведь топь.
Хм… Я молчал, он не сводил с меня глаз, словно не понимая, что я хочу ещё от него услышать. Поэтому продолжил:
— Я-то думал, я один тут такой, да и надолго! А тут, слышу… голоса… Подумал, мол, немцы. Вышел и смотрю — наши!
— Ты сказал, что у тебя тут заимка? Где она?
— Да вон, на острове за бродом, — Фрол махнул рукой на восток. — Тут рукой подать, если знать, где перейти. Там изба, баня, погреб. И схроны есть. Ещё с германской войны.
Я посмотрел на Зыкова. Старшина молчал, но я видел, что он тоже оценивает ситуацию. Место за водной преградой, с готовой заимкой и схронами — это был не просто удачный вариант. Это было то, что нужно.