— Покажешь, — сказал я. — Только учти: сухие выходы у Сухого Лога немцы наверняка стерегут. Пойдём не раньше, чем я сам всё взвешу.
Он кивнул.
— Конечно. Но лучше, если ты сначала хоть немного придёшь в себя. Ты сейчас едва на ногах стоишь. Если свалишься в болоте — ни я, ни Зыков тебя не вытащим.
В горле встал ком. Хотелось огрызнуться, сказать, что я в порядке, что я должен держать всё под контролем. Но сил на браваду не было.
— Пару часов, — пробормотал я. — Мне нужно всего пару часов. Чтобы голова прояснилась.
Фрол снова хмыкнул, но в этот раз в его взгляде мелькнуло что-то вроде уважения.
— Будет тебе пара часов. Я пока с Зыковым обговорю, где лучше выставить дозоры. И насчёт взрывчатки тоже надо подумать. Если немцы всё-таки сунутся, пусть знают, что тут не просто болото, а капкан.
Он поднялся и вышел, оставив меня наедине с тишиной погреба и ровным дыханием Веры.
Даша подошла, присела рядом, положила ладонь мне на лоб.
— Жар всё ещё есть, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Тебе нужно лежать. Хоть немного.
Я хотел возразить, но она посмотрела на меня так, что слова застряли в горле.
— Пожалуйста, — добавила она уже мягче. — Не геройствуй. Сейчас ты нужен живым, а не мёртвым героем.
И тут я вдруг понял, что не хочу быть «достойно погибшим». Не сейчас. У меня на руках люди, у меня Вера с ребёнком, у меня вся эта разношёрстная, усталая, но живая группа, которая держится только потому, что кто-то должен принимать решения и не опускать руки.
— Хорошо, — выдавил я. — Я полежу, но только пару часов. Потом снова в строй.
Даша кивнула, будто и не ждала другого ответа.
Она укрыла меня куском грубой ткани и отошла к Вере, поправила тряпицу на младенце. Тот слабо пошевелился, но не заплакал.
Из-за пазухи выбрался Мурзик — всю дорогу он таскался со мной тёплым комком. Кот потоптался, обнюхал чужой погреб, ткнулся лбом мне в подбородок и свернулся у бока. Хоть одна живая душа ничего от меня не требовала и не задавала вопросов.
Тишина в погребе стала почти осязаемой. Только изредка доносились приглушённые голоса снаружи — Зыков с Фролом обсуждали оборону, Петька перешёптывался с Чуком, кто куда пойдёт в дозор.
Я закрыл глаза, чувствуя, как жар понемногу отпускает, уступая место тяжёлой, вязкой усталости.
«Всего пару часов, — повторял я про себя, проваливаясь в полудрёму. — Потом снова в строй…»
Глава 8
Утро следующего дня выдалось просто адски тяжёлым. Ночью меня, как выяснилось позже, перетащили из погреба в избу — сам я этого даже не помнил. Фролов аспирин, которым Даша отпаивала меня полночи, вроде и сбил жар, но тело всё равно ломило так, будто по нему проехали телегой. Плюс ко всему в ушах был то ли звон, то ли гул… я не мог понять.
Самым хреновым было осознание, что это уже не просто простуда, а нечто серьёзное. И это нечто надо было как-то лечить. Вот только кто мне поставит диагноз? Я сам?
Я лежал на топчане у стены, укрывшись дырявой лошадиной попоной.
«Соберись, Сеня…»
Повернул голову к доскам, которыми были забиты окна, и тут я почуял запах. Что-то горьковатое… принюхался. Дым.
Внутри всё оборвалось. Первая мысль — горим. Вторая — хуже: нашли. Я аж вскочил, не веря носу, и секунду стоял, вслушиваясь в лагерь. Тихо. Ни криков, ни выстрелов.
— Надеюсь… — только было проговорил я, и замолк.
«Парни ведь не дураки, знают про скрытый костёр. Научены. Я ведь прав⁈»
Шатаясь, направился к выходу, толкнул дверь и вышел на крыльцо.
В стороне от дома, в сырой низине, тлел скрытый очаг: огонь присыпан мхом, обложен ветками, и дым стелился по земле, растворяясь в осоке. Над «костром» висел закопчённый котелок, из которого едва тянуло паром.
У огня сидели Янка и Петька. Петька подкладывал деревяшки, а Янка помешивал что-то в котелке. Пленные немцы сидели чуть в стороне под присмотром Сидорова. Шрайбер, очкарик, уставился на меня, а рыжий связист даже голову не поднял, тупо смотрел в землю перед собой. Раненый парнишка лежал на мху и тихо постанывал.
«Рабочая сила — это, конечно, хорошо. Но кормить-то их надо. И решать, что с ними делать. Да поскорее бы».
Я спустился с крыльца, подошёл ближе и присел на корточки у очага.
— Молодцы, — прохрипел я, и тут же откашлялся. — Только сырые ветки не кладите, а то дыма будет ещё больше. И следите за ветром: потянет в сторону сухих выходов — сразу гасите.
Парни переглянулись и дружно кивнули. В этот же момент ко мне подошёл Гена Сидоров:
— Всё под контролем, командир, — спокойно сказал он. — Я с самого рассвета тут. Парни знают, что делать… иди, отдохни. Ты весь бледный.