Последние лучи солнца гасли на верхушках елей. Лихорадка снова брала своё: тело налилось свинцом, а в голове стоял тупой гул, как в пустом железном баке. Но спать было нельзя. Не сейчас.
Я смотрел в темнеющий лес — туда, куда увели Шрайбера, — и повторил про себя: «Проверю завтра»…
Глава 9
Дверь скрипнула.
Рука сработала раньше головы: пальцы сами сомкнулись на рукояти «Парабеллума», ствол повело к дверному проёму. И только потом пришло всё остальное — топчан, дырявая попона, жар, тёмные брёвна потолка в копоти и паутине, медленно плывущие перед глазами. То ли от температуры, то ли оттого, что глаза давно не видели ничего, кроме серого болотного света.
— Спокойно, командир, — Зыков появился в проёме и, увидев в моих руках пистолет, поднял ладонь. — Свои! Я по делу.
— Что случилось? — прохрипел я, разлепляя пересохшие губы, и опустил ствол.
Аспирин, который дал Фрол, работал скверно. Или порошок был просрочен, как я и думал, или моей болячке требовалось что-то покрепче. Спать хотелось зверски — и не спалось. Вместо сна приходили обрывки воспоминаний моего мира: лица людей, которых я уже потерял, родственников, которые… В общем, дрянь, а не отдых. А из угла избы сипло, с присвистом, дышал раненый немец — единственный звук, не дававший забыть, что война лежит со мной под одной крышей.
— Да ничего хорошего, но и плохого пока нет, — Зыков присел на корточки рядом с топчаном, держа в руках котелок с чем-то дымящимся. — На вот, бульон. Петька сварил из того, что Архип добыл. Пей. Тебе поправляться нужно, Стас, иначе ты тут реально окочуришься, и я останусь с этим балаганом на руках.
Я взял котелок… и это было очень сложно. И всё же, несмотря на дрожь в руках, я сделал пару глотков. И, к слову, мне стало чуточку легче.
— Спасибо, — сказал я, возвращая котелок. — Что там с периметром? С пленными?
— Пленные сидят на жопе ровно, — фыркнул Зыков. — Рыжего в яму определили.
— Определили?
— Шёл-то он смирно, — усмехнулся старшина, — а у самого края упёрся, как бык перед бойней. Пришлось дать направление. Но, — он увидел выражение моего лица, — не переломался. Жив-здоров, сволочь.
— Остальные?
— Очкарик воду таскает да хворост, под конвоем Гены. Топор я ему в руки давать не стал — перебьётся. Раненый… — Зыков кивнул на угол, откуда доносилось сиплое дыхание. — Сам слышишь. Даша говорит, жар спал, но вряд ли выживет.
— Тебе его жалко?
— Плевал я на немцев, — отрезал Зыков и вдруг замялся. — Тут ещё кое-что, командир…
Он опустил голову, облизнул губы — явно собирался со словами. И наконец выдал:
— Чук пропал.
Я поднял глаза.
— Пропал?
— Ага… ушёл пацан на северную тропу, проверить, нет ли следов, — и как сквозь землю провалился. Срок вышел с час назад. Я уже хотел было собирать поисковую группу, но, сам понимаешь, людей — раз-два и обчёлся. Архип с Фролом с рассвета в лесу, травы для тебя ищут. Кого я сниму? Гену с гати?
Хотелось ответить, что нужно подождать ещё час, что Чук — парнишка шаристый, не пропадёт. Хотелось. Но командир, который командует «подождём ещё часок», — это не командир, это надежда на авось.
— Гену с гати не снимать, — я стиснул зубы от боли в конечностях и заставил себя сесть, потом подняться. Шагнул к стене, привалился к ней плечом. — Петька пусть остаётся на НП. Пойдёшь по северной тропе сам, до развилки. Дальше не лезь. Я подстрахую отсюда, у меня ещё…
Договорить я не успел. С улицы донёсся голос Сидорова. Зыков мгновенно развернулся, метнулся к двери, отворил — и на пороге появился сам Гена.
— Командир! — голос у Сидорова был радостный. — Наши! Чук вернулся! И не один!
Я выглянул из-за спины Зыкова. По лагерю шагал Чук, а следом за ним шла Ганна.
— Ганна? — выдохнул я, не веря своим глазам.
Девушка была… похожа на мертвеца, если честно. Вся в грязи, под глазами огромные мешки, словно она трое суток не спала. Но я чертовски рад был её видеть.
Правда… она одна? Если да, то что с остальными? Твою же…
— Здравствуйте, — прохрипела она, остановившись у крыльца и тяжело дыша. — Еле нашла вас. Если бы не этот, — она кивнула на Чука, — так бы и сгинула в камышах.
— Встретил её за Сухим Логом, со стороны топи, — тут же отчитался Чук. — Шла одна… чуть не пристрелил в тумане, вовремя голос подал.
— Хорошо, что не пристрелил, — Ганна криво усмехнулась, но тут же поморщилась, хватаясь за бок.