Ганна кивнула.
— Даша, — я повернулся к ней. — MP-40 берёшь с собой, это основное. Патроны — все, что есть. А маузер, что я тебе оставлял, верни Зыкову: на рейде пригодится. Взамен на пояс возьми трофейный ТТ — в тесноте пистолет сподручнее. И запомни: если кто сунется на тропе — не геройствуй, уходи. Ты нужна Вере и ребёнку.
Даша хотела возразить, я это видел это по её лицу, по тому, как дёрнулся подбородок. Но всё же девушка промолчала. Только перехватила пистолет-пулемёт удобнее и кивнула.
— Вторая группа — боевая. Я, Зыков, Сидоров, Архип, Фрол. Чук — проводник. Выходим к Высоте, к мелиоративному каналу. Бьём по их сбору. Как именно — решим на месте, по обстановке.
— А пленные? — спросил Зыков.
Блин… точно, пленные. Трое. Шрайбер, связист и Ваня. Я не раз думал, что с ними делать, но ответа так и не нашёл. Увести с собой? Обуза, лишние рты, лишний риск на болотном переходе. Оставить? Сбегут, приведут немцев. Оставалось третье — то, что напрашивалось само и от чего меня мутило: поставить всех троих к яме и не тащить за собой. Зыков сделал бы это не поморщившись.
Но решать прямо сейчас было незачем. Шрайбер живым дороже мёртвого — язык, заложник, размен, если диверсия сорвётся. Связист с Ваней — обуза, но лишний ствол в руках у своих на переходе тоже не помешает: понесут заряды, пойдут первыми на топляке. А пуля им достанется всегда — что здесь у ямы, что по дороге. Так что тащим. Решу по обстановке.
— Забираем, — сказал я. — Выведем из ямы, свяжем и тащим с собой. По дороге решу.
Зыков посмотрел на меня с таким выражением лица, словно молча спрашивал: «А зачем они нам?». Но старшина не стал спорить. Только кивнул.
— Гена, — я повернулся к Сидорову, — ты и Архип следите за пленными. Достаньте их из ямы, проверьте путы на руках.
Сидоров и Архип поднялись, пошли к яме. Я отвернулся, проверил сумку с зарядами.
— Фрол, — окликнул я старика. — За заряды на месте отвечаешь ты. Ставить будешь там, куда покажу.
— А чего сам не поставишь? — Фрол поднял бровь.
— Поставлю, если придётся. Но ты сапёр, а я так, самоучка. Шнур отмерить, капсюль обжать, заложить, чтоб наверняка рвануло, — это по твоей части. Моё дело — выбрать, куда и когда. Разберёмся на разведке, когда увидим, что там у них.
— Ладно, — Фрол поднялся, вытер руки о штаны.
— Готово! — крикнул Сидоров от ямы. — Вытаскиваем!
Я обернулся. Гена и Архип стояли у края ямы, подтягивая верёвки. Повязки с глаз я велел им снять ещё внизу: водить троих кругами теперь было незачем — уходим совсем. Первым вытащили молодого связиста. Тот щурился от света, моргал, тёр покрасневшие запястья. Потом достали Ваню — этот даже головы не поднимал, совсем «сдался», оно и к лучшему. Последним — Шрайбера.
Я скользнул взглядом по пленным. Верёвки на запястьях за ночь в яме разбухли, потемнели от сырости — но разбухшая пенька только туже садится, а узлы Гена с Архипом уже проверили по моему приказу. Придраться было не к чему. В том-то и беда.
Шрайбер, попав на свет, сразу выпрямился. Не щурился, был спокоен, оглядывал нас, изучал… Я видел, как его взгляд скользнул по сумке на моём плече, по зарядам, что оттопыривали ткань. Понял, что мы уходим, и оценил, что мы берём с собой. И мне это очень не понравилось.
— Ганна, — я повернулся к девушке. — Уводишь своих, прямо сейчас.
— Может мы… — начала было она, но я тут же перебил.
— Не нужно ждать, когда мы закончим. Идите, пока туман низко и скрывает вас.
Ганна коротко кивнула. Повернулась к своей группе:
— Ладно, готовы? — дождалась кивком и велела. — Пошли!
Даша обернулась. Посмотрела на меня, потом подошла, протянула руку. Я, конечно, был удивлён, но всё же пожал её. Она слабо улыбнулась и попрощалась:
— Береги себя, Стас…
— Ты тоже.
Она кивнула, подобрала MP-40 и пошла за Ганной. Вера шла, прижимая младенца. Янка — с узлом. Петька — с Мурзиком на руках.
— Ну, — сказал я, — с Богом.
И в этот момент всё полетело к чертям.
Ваня стоявший между Геной и Архипом, понурый, вялый, вдруг ожил. Он рванулся вбок, выворачивая руку из ослабшей петли, и ударил Сидорова головой в лицо. Гена отшатнулся, хватаясь за винтовку, а Ваня уже бросился на Зыкова. Зыков, стоявший в трёх шагах, не ожидал удара, Ваня налетел на него всем телом, сбивая с ног. Оба рухнули в грязь, и Ваня, чьи руки уже были свободны, ибо верёвка болталась на запястьях, вцепился Зыкову в горло.
Я потянулся к «Парабеллуму» и тут услышал крик.
Шрайбер.
Пока все смотрели на Ваню, он метнулся в сторону. Не к лесу, не к гати, а к Даше. Даша, которая ушла от лагеря всего на двадцать шагов и обернулась на шум. Шрайбер налетел на неё, одной рукой обхватил за шею, другой рванул с пояса кобуру с пистолетом, который Даша носила на ремне. Я сам утром велел ей взять его на пояс, а в горячке боя выпустил это из виду.