Связист, рыжий, щуплый, тот самый, которого все считали трусом, тоже дёрнулся. Его верёвки… Я увидел: верёвки на его руках болтались, едва держались. Он выскользнул из них, как из рукавов, и бросился на Сидорова, который ещё поднимался с земли. Сшиб его с ног, и они покатились по грязи. Гена хрипел, рыжий молотил его кулаками по лицу.
Всё это заняло — сколько? Три секунды? Четыре? Я стоял с «Парабеллумом» в руке, и передо мной, три схватки одновременно. Зыков и Ваня — на земле, катаются, Зыков тянет к горлу Вани, Ваня — к глазам Зыкова. Гена и рыжий — у ямы, Гену бьют, он закрывается, но не выдерживает. Архип — в стороне, вскидывает автомат, но не стреляет: в гуще боя своих не отличит от чужих.
И Шрайбер.
Шрайбер стоял за Дашей, прижимая её к себе. Левая рука была на её горле, правая, с пистолетом, прижатым к виску санитарки.
— Брось оружие! — крикнул Шрайбер. — Брось оружие или я стреляю!
Он говорил по-немецки, но всё было понятно без перевода. Ствол его пистолета ввинчивался Даше в висок, палец немца лежал на спуске.
Я поднял «Парабеллум».
Даша не кричала, не билась. Она нашла меня глазами поверх чужого плеча и смотрела так, будто уже прощалась. Те самые глаза, что минуту назад были тёплыми, когда она жала мне руку: «Береги себя, Стас…»
А рука у меня дрожала. Жар, четыре ночи без сна, кровь под топчаном — всё выбрало именно эту секунду, чтобы напомнить о себе.
Пятнадцать метров. И её голова между мной и целью.
Выстрелю, промахнусь на палец — убью её сам. Опущу ствол — Шрайбер положит нас обоих, а потом доберётся и до тех, кто сейчас бредёт по тропе в тумане: до Веры, младенца, до Петьки.
Немец это понимал. И улыбался…
Глава 13
Пятнадцать метров. Дистанция для «Парабеллума» плёвая, но сейчас она казалась непреодолимой пропастью. Меня пошатнуло от чувства дежавю… я уже был в такой ситуации, в горах. Тогда, правда, за моей спиной, в трёхстах метрах был снайпер, который спас заложника. И сейчас…
Сейчас его не было, как и не было помощи со стороны. Нужно было действовать здесь и сейчас, самому. Нужно было унять эту дебильную дрожь, взять себя в руки, и, наконец, захреначить этого ублюдка.
Но проблема была в том, что Шрайбер использовал тело Даши как живой щит. С моими, бл… руками, которые дрожали, как не знаю что, попасть, было просто чертовски сложно.
«Соберись, Семён Семёнович, — мысленно сказал самому себе. — Ситуация патовая, да, но ты обязан её спасти!»
Левая рука немца обхватывала девушку за шею, пальцы впились в кожу с силой. Правая рука обер-лейтенанта сжимала трофейный ТТ, ствол которого упирался девушке в висок. Да и на саму Дарью было страшно смотреть.
Я представлял, что она испытывала в этот момент… лица я её, конечно, особо не видел, но был уверен, она бледнее мела.
— Брось оружие! — повторился в крике Шрайбер. — Брось, или я стреляю!
Он перешёл на русский, и это значило, что страха в нём нет. Он всё просчитал. Ваня корчился на земле под Зыковым, Сидоров барахтался в грязи, пытаясь сбросить с себя рыжего связиста. Архип стоял в стороне с оружием наперевес, но открыть огонь не мог. Неразбериха, своим же можно навредить.
Хотя в Архипе я не сомневался, был уверен, что если тот замрёт, успокоится, то попал бы!
Палец Шрайбера уже выбрал свободный ход спуска. Ещё миллиметр и он убьёт её. Даша ещё раз дёрнулась, и немец грубо дёрнул стволом, ударив её рукоятью пистолета по виску. Девушка коротко охнула и обмякла — ноги подкосились, тело повисло на руке Шрайбера и потянуло его вниз. На миг он качнулся, придерживая обмякшую ношу, и над её плечом открылась его голова: лоб, переносица, скула. Не полоска — ладонь. Жар, ломивший в голове, отступил, уступая место хладнокровию.
Пятнадцать метров. Один выстрел. Дрогну на палец — положу её сам. Я перехватил «Парабеллум» двумя руками, вжал локти в бока, задержал дыхание. Мозг отключил всё лишнее: шум схватки, влажный воздух, боль в груди. Осталась только мушка и цель.
«Давай, Семён Семёнович. Другого шанса не будет».
Я поймал в прорезь его лоб, выждал ещё полмгновения, пока ствол не замер, и выстрелил. Больше на злость и везение, чем на твёрдую руку.
Пуля вошла Шрайберу ровно над переносицей. Она явно пробила лобную кость и вышла через затылок. В мгновение, этот ублюдок обмяк, разжал пальцы, роняя ТТ, и шлёпнулся в грязь. Но, вместе с собой, он потянул Дашу, которая и так была без сознания.