Зыков, в этот момент, подошёл ко мне. Хмуро посмотрел на моё лицо, потом кивнул на палатку, мол, вдвоём может? Ну, по крайней мере, я это так понял. Подошёл к нему вплотную и прошептал на ухо:
— Я пойду один. Займись соседней палаткой. Послушай, храпят не храпят… затем найди Фрола, когда он закончит, и зачистите одну палатку, но, чтобы без звука!
Тот улыбнулся и быстро закивал, словно сам это и планировал сделать.
Блин, а ведь и вправду, почему я сразу об этом не подумал? Хотя… я понимал, почему. Дежавю. Вторая Чеченская. Ты никогда бы не забыл этот ужас, который испытываешь, когда просыпаешься в своём лагере от звуков булькающих глоток твоих солдат. Поэтому в моей голове не зародилась подобная идея.
Когда Зыков ушёл выполнять приказ, я замер у входа и прислушался. Изнутри доносилось размеренное похрапывание. Достал нож, резким движением откинул полог и нырнул внутрь.
В палатке пахло табаком, небольшим перегаром и кофе. Внутри был свет, но тусклый, который давала коптилка на углу стола. И самое главное, этот свет показал мне то, что я искал.
На столе были разложенные карты, планшетка, патроны россыпью, и большая фляжка.
Не знаю, от чего именно «попахивало» спиртным, от лейтенанта, или от этой открытой фляжки, но как только я сделал ещё один шаг, на кровати, рядом со столом, шевельнулся силуэт.
«Твою же мать…»
Юргенс приподнялся, щурясь в полутьме, затем, послышался голос:
— Эрхард, зачем ты вернулся? — голос лейтенанта был хриплым со сна. — Я же тебе велел стоять у палатки!
«Как же мне сейчас повезло, — пронеслось в голове. — Просто… удача, иначе это не описать словами.»
— Эрхард⁈
Я не ответил. Смысла не было. Сделал рывок вперёд, ударяя коленом в лицо лейтенанта, и в следующую секунду совершил три удара в грудь, не давая немцу даже опомниться. Я не закрывал его рот своей рукой, как будто понимая, что он уже не закричит. Хотя… надо было, скорее всего. К слову, обошлось. Потому что я не остановился.
Четвёртый удар, и нож вошёл в шею, под челюсть. Я почувствовал, как горячая кровь хлынула мне на пальцы. Лейтенант дёрнулся, пальцы царапнули запястье, но всё было кончено за несколько секунд. Я удержал тело, пока судорога не прошла, затем осторожно отошёл и замер, прислушиваясь. Снаружи пока было тихо.
Я метнулся к столу, сорвал застёжку планшета, выхватил бумаги. Карта — крупномасштабная, с пометками, стрелками, квадратами позиций. На полях — карандашные записи, сокращения, время. Я развернул её, склонился над столом, вглядываясь в обозначения. Высота сто двенадцать. Мелиоративный канал. Наша деревня. Стрелки, указывающие направление удара. Квадраты, где должны были разместиться пулемётные точки. Время: пять тридцать утра. Значит, удар планировался на рассвете. У нас было несколько часов, по факту.
Я свернул карту, спрятал в карман, планшет бросил на пол — он был тяжёлым и лишним. Взял форму лейтенанта, которая висела на подобии плечиков, взял вещмешок под импровизированным столом и засунул её туда. Следом пошарился у стола, нашёл несколько пачек сигарет, три банки и ту самую большую фляжку. Принюхиваться не стал, незачем.
Также я забрал пистолет лейтенанта — «Вальтер» П38, полный магазин, запасная обойма. Затем, понимая, что поторопился, достал обратно форму и прошёлся по карманам. Нашёл то, что нужно было! Документы лейтенанта! Удостоверение личности, какие-то справки. Всё может пригодиться.
Я вернул вещи вещмешок, повесил его за спину, проверил, крепко ли сидит, и выглянул из палатки. Всё по-прежнему было… зер гуд!
Немцы спали. Часовые сняты. Чук уже отходил от повозки, значит, Зыков и Фрол делали свою грязную работу.
Но следующая фаза, наступила раньше, чем планировалось. Когда из соседней, большой палатки показалась физиономия Зыкова, в пяти метрах от нас, показался немец. Сонный враг натягивал на себя форму, видимо, собирался сходить отлить. Он замер, глядя на меня, глядя на Зыкова, чья башка торчала, и только было открыл рот, как я отреагировал.
Всё, начали.
Выстрел моего пистолета… был очень громким в этой тишине. Проснулись, пожалуй, все. Мы с Зыковым метнулись назад, к оврагу. С флангов, коротко и зло, ударили Архип и Сидоров — не давая выскакивающим из палаток немцам опомниться, отсекая их и сгоняя туда, куда мне и было нужно, — к повозке. До меня доносились крики: кто-то наткнулся на свежий труп с дырой в груди, кто-то звал лейтенанта, но самое главное, что я разобрал в этой каше:
— К оружию!
Враги стягивались к повозке, не понимая, что именно там их и ждёт смерть. Когда мы скатились в овраг, Фрол чиркнул спичкой и поднёс огонёк к бикфордову шнуру. Фитиль зашипел, плюнул искрами и побежал к повозке — к которой всё гуще лепились ничего не подозревающие солдаты.