Лихорадка — да-да-да, эта самая сраная лихорадка — просто выматывала меня! В глазах двоилось, сознание будто уже отключалось, и вот-вот глаза сами закроются.
«Давай, соберись, Сеня!»
Я сделал то, что никто из присутствующих не ожидал от меня. Со всей силы бабахнул себя пощёчиной. Моментально взбодрился, к слову…
— Командир, ты чего это… — послышался голос Сидорова.
— Ничего, — хрипло ответил я и продолжил смотреть. И было на что, как оказалось.
Немцы действительно собирались что-то делать. Офицер, тот самый, что мельком глянул на нас, когда мы подъезжали, яростно жестикулировал и что-то кричал выстроившимся в линию солдатам.
«Хм, построение? Собираются куда-то?»
Офицер в это время начал ходить из стороны в сторону с руками за спиной. Говорил он в этот момент или нет, я не видел. Но когда он остановился и указал рукой на больницу, у меня будто что-то сработало. То ли чутьё, то ли… А что ещё может в такой ситуации сработать?
— Это… — только начал я, как всё само собой и получилось.
Чуйка, да, это именно она и была! Через полминуты из больницы начали выводить людей. Стариков, детей, калек… их толкали прикладами к центру площади. И что должно было случиться дальше, я прекрасно понимал. Либо расстрел, либо…
А что ещё могло быть в этой ситуации?
— Расстрелять хотят? — спросил Архип, не оборачиваясь. — Сволочи… ненавижу!
— Или нас заметили? — послышался Сидоров. — Командир, а если мы вынесли аптеку и…
— Они бы не успели обнаружить, — перебил его я. — Когда мы пришли сюда, Архип сказал, что там уже что-то происходило. Так что нет, это не из-за нас.
И тут мимо нашей постройки прошли двое немецких солдат. Да так близко, что я и среагировать не успел. Неожиданно как-то…
— … всех из соседних дворов… к стенке… — донеслись до меня обрывки речи солдат.
Они подошли к нашей машине, что-то посмотрели в ней, и направились на площадь.
— Нет, они не по нашу душу, — пробормотал я, не веря своей удаче. — Немцы просто решили свести счёты с мирным населением.
Никто ничего не сказал, но это не меняло ситуацию. Легче от того, что нас не заметили, не становилось. Ведь перед глазами сейчас начнётся полный ужас. Но важнее было другое: именно слова солдат заставили меня задуматься.
Если они сейчас начнут перекрывать кварталы — хрен знает зачем, — то… они наткнутся на нас рано или поздно. Придут другие немцы, сопоставят сломанный замок на воротах и брошенную машину. Найдут здесь нас…
Да короче, никакие документы убитого лейтенанта меня не спасут. Нас прибьют прямо здесь, а тела сбросят в общую кучу, туда, к мирным.
Надо уходить, пока немцы не перекрыли все выходы. Оставаться — самоубийство.
— Солдаты, которые прошли мимо нас, — начал я. — Сказали, что квартал будут оцеплять. Нам нужно сваливать, как можно быстрее.
— А люди… — начал было Зыков, но и сам нашёл «выход». — Мы ведь там ничего не сделаем?
— К сожалению, — горько ответил я. — Всё, к машине, и сваливаем, пока не перекрыли!
Когда я вскочил, то заметил, как Зыков и Сидоров почему-то переглянулись. Словно засомневались в правильности моего приказа. А может, дело было в той самой пощёчине, которую я дал себе, чтобы взбодриться. И сейчас они пытались понять, насколько я дееспособен.
— Мне повторить? — уже более грозно спросил я. — В машину, бегом!
На моё счастье, спорить никто не стал. Бойцы уяснили, что в любом моём состоянии спорить со мной бесполезно. Я командир и точка.
Мы выскочили во двор. Гена кинулся к «Кюбельвагену», рывком открыв дверь и прыгнул на водительское сиденье. Зыков запрыгнул на заднее сиденье, держа в руках винтовку, Архип занял место рядом с ним. Я ввалился на пассажирское сиденье, чувствуя, как мир плывёт перед глазами. Опять! Вещмешок с лекарствами, ради которого мы рисковали жизнями, я положил себе на колени. Было страшно ставить его на пол: если придётся прорываться и трясти машину, все лекарства разобьются…
«Чёрт, надо было просто тряпья найти где-нибудь, да всё обернуть, чтобы не разбилось!»
Почему самые нормальные идеи приходят так поздно?
Гена вставил ключ, повернул. Стартер натужно завыл, захлёбываясь. Один раз. Второй. Мотор чихнул, рыкнул и наконец заурчал, передавая вибрацию на раму. В тот самый момент, когда двигатель только начал набирать обороты, на площади что-то громыхнуло. До нас донеслась вспышка и ударная волна.