— Подвальный склад… чего?
— Продовольственный, — сухо ответил старик и отвернулся, продолжил наблюдать.
Я присмотрелся, а затем, принюхался. Запах гнилой картошки и прелого зерна едва пробивался сквозь вонь гноящихся ран, но он был.
Хм, так вот почему этот капитан решил обосноваться здесь. Он, видимо, нашёл это место из-за еды. Они забрались сюда, чтобы не умереть от голода, но еда давно закончилась. А теперь, если учесть сколько здесь раненых и больных, он тупо не может сменить место. Тащить всех на себе — чревато немецкой пулей.
— Ты, за мной, — донесся до меня голос Тарасова. — Слышишь меня?
Я повернулся, заметил его силуэт, обратил внимание на взмах руки, и, оставив за собой Архипа, последовал за капитаном.
Допрос, Тарасов устроил мне в глубине этого подвала, за перегородкой, из каких-то досок. Командир окруженцев сидел на перевёрнутом деревянном ящике, положив на колени ТТ, а я стоял напротив него, привалившись спиной к холодной, влажной кирпичной кладке. Зыков, Сидоров и Архип остались по ту сторону перегородки под наблюдением двух мрачных бойцов с винтовками.
Мне нужно было принять лекарства и сохранить жизнь своей группы, но каждое слово, сказанное Тарасову, могло превратить меня из подозрительного пленного в доказанного врага. Одно неточное слово, одна запинка и он пристрелит меня, а моих людей выбросят в какой-нибудь яме во дворе.
Тарасов долго молчал, разглядывая меня в тусклом свете керосиновой лампы, стоявшей на полу. Пламя дрожало, бросая причудливые тени на его лицо. Сверху, сквозь вентиляционную отдушину, глухо доносилось: чужая гортанная речь, лай команд, редкие одиночные выстрелы. Кто-то из бойцов у лаза застыл, вслушиваясь. Облава шла по кварталу, дом за домом. Потом капитан задал первый вопрос:
— Где была взята форма?
— Форму сняли с убитого офицера после боя, как я уже и говорил.
— Почему у группы нет советских документов?
— Документ есть у Зыкова. Мои — в болоте, а Сидоров свои потерял ещё при выходе из окружения, когда прорывался от разбитой роты. Архип не на службе — мы спасли его в одной из деревень, он ветеран первой войны.
Услышанное удивило Тарасова.
— Прохор, — позвал он кого-то.
Через пол минуты показался высоченный рыжий парень, в непонятном кафтане.
— Приведи сюда Зыкова.
Через две минуты старшина стоял рядом со мной. Тарасов велел ему показать документ, тот, разумеется, после моего кивка, показал его, после, я вновь остался наедине с этим капитаном.
— Допустим, документы настоящие, — продолжил он. — Но, откуда ты знаешь немецкий?
Я пожал плечами.
— Учил в школе. Я и порядки их, более-менее знаю. Историю Первой мировой изучал. С тех времён мало что поменялось, те же блокпосты, та же логистика, те же уставы.
— Кто дал тебе право командовать? — Тарасов прищурился.
— С чего вы решили, что я командую?
Он усмехнулся.
— Ты за дурака меня не держи. Я видел, как твои люди слушались тебя у машины. Плюс, не они, а ты в форме унтера. Но, — улыбка ушла с его лица. — Ты слишком молод для командира. И слишком… много знаешь… как мне кажется.
— Моим людям нужен был лидер, и я им стал, — отрезал я. — У них не было выбора, ибо только я понимал, как действовать и как выжить.
Наверху, совсем близко, протопали сапоги — по двору над нами. Тарасов вскинул руку: молчать. Мы замерли, керосинка дрожала, тени застыли. Шаги прошли мимо, стихли где-то в стороне. Капитан выдохнул сквозь зубы, покрутил пистолет в руках.
— Стрелять тут нельзя, сам слышишь, — тихо сказал он. — На выстрел они сбегутся. Так что дёрнешься — просто прирежу. Даже так… ну ладно. Откуда ты достал лекарства? За которые так трясешься?
— В немецком хранилище лекарств, — спокойно ответил я. — Мы заехали на территорию больницы, с задней части. Забрались в старое здание склада, прошли через подвалы ну и, обчистили это местечко.
— Откуда ты знаешь про наши подвалы? Откуда узнал точное место? Тоже из школьных учебников? А⁈
Его подозрения были очевидны. Он думал, что я работаю на немцев. Что я — агент, засланный к окруженцам, чтобы выманить их из укрытия. Или перебежчик, торгующий сведениями.
Я осадил его, повысив голос:
— Капитан, я учил немецкий в школе. И изучал историю Первой мировой. О том, где и что находится, я знаю как местный. Я из Гродно. Меня зовут Станислав Ковальчик, я жил на улице Тельмана, дом семнадцать. Мой дедушка…