Лезть в их пролом нечего было и думать: за той стеной — склад, куда они всю ночь таскали снаряды. Сунемся — упрёмся прямо в караул, а под утро туда ещё и интендант нагрянет. Нет. Наш путь был другой — тот, о котором хрипел Воронов. Дальняя стена, лаз под хламом.
«Была бы другая смена — инструмент бы не убирали, — рассудил я сам с собой. — Значит, до утра нас не потревожат. Час, а то и больше, у нас есть».
— Вскрываем лаз Воронова, — шёпотом произнёс я через десять минут. — У дальней стены, тихо. И за той стеной ухо держите: вернутся немцы — мы у них под самым боком.
Работали быстро, но осторожно, разгребая осыпь и битый кирпич над лазом у дальней стены. Камень передавали по цепочке, стараясь не царапать о камень. Пыль стояла столбом, забивалась в ноздри. Першило в горле, но кашлять было нельзя. Я подавлял рвотный позыв, вжимая лицо в локоть.
Наконец, спустя каких-то полчаса, осыпь поддалась и открыла лаз — узкий, но пролезть можно. Архип вызвался пойти первым, хотя я бы лучше сходил сам.
— Командир, — послышался голос старика за спиной. — Посиди. Ты уже весь зелёный какой-то!
Я лишь коротко кивнул и съехал по стенке, пытаясь отдышаться. Архип же в это время протиснулся в лаз. Вернулся через минуту.
— Ход старый, кирпичный, вниз забирает. Дальше дверь, не заперта. Можем выходить!
— А за дверью? — спросил я.
— Темно, но никого не слышно.
В целом на этом и закончили. Протиснулись следом, спустились по осклизлым скобам и оказались в служебном коридоре с обвалившейся местами штукатуркой. Стены были покрыты зелёной краской, местами до бетона, с подтёками влаги. Пахло сыростью, плесенью и какой-то химией — то ли хлоркой, то ли карболкой.
Дверей здесь было вагон и маленькая тележка. Осмотрев лишь часть, мы вернулись обратно и начали эвакуацию людей.
Тех шестерых, кого нести было не на чем, оставили, как и решили ночью, у дальней стены, в глубине. С ними остались двое: одноглазый — тот самый, что рвался меня пристрелить, — да молодой боец в бинтах. Им отдали пару гранат, винтовку и все патроны, что могли выделить. Одноглазый на прощание не сказал мне ни слова, только кивнул. Мол, иди уже. И я пошёл. Что тут ещё скажешь.
Тарасов кивнул — и нам вернули стволы: идти первыми да замыкать колонну без оружия было бы смешно. Через четверть часа мы двинулись. Шли гуськом: я — за Архипом, за мной — Тарасов, потом Зыков, Сидоров, а замыкающим — Прохор, рыжий верзила в кафтане. Позади растянутой цепочкой брели ходячие раненые. Носилок вышло всего четыре: часть развалилась ещё в подвале, часть некому было тащить. На них, сменяясь, несли самых тяжёлых. Костя с каким-то мужиком волокли Воронова: две палки, натянутая между ними шинель. Воронов стонал сквозь стиснутые зубы при каждом толчке, но молчал, держался.
Колонна двигалась медленно. Слишком медленно. Я шёл, держась рукой за стену, и считал лампочки. Одна. Две. Три. На четвёртой меня качнуло, и я упёрся лбом в холодный кафель. Архип обернулся.
— Командир?
— Иду, — просипел я. — Иду, не суетись.
Архип ничего на это не сказал. Только перехватил мою руку и перекинул через своё плечо. Я хотел сопротивляться, но сил не было. Старик тащил меня, как мешок, и при этом умудрялся идти первым, проверяя маршрут.
Вскоре коридор раздвоился. Левая ветка уходила вниз, под уклон, — туда, к коллекторам, о которых говорил Воронов. Правая тянулась горизонтально, в сторону главного больничного корпуса.
Только вот, как оказалось, левая «ветка» была завалена. Сидоров сходил на разведку и вернулся с таким огорчённым лицом, что все всё и так поняли.
— Путь туда заказан, — сухо произнёс тот. — Всё завалено…
Эта новость была очень хреновой. Если мы, выходя из своей «почти безопасной зоны», были чуть-чуть уверены, что спокойно покинем это место, то сейчас… всё складывалось куда хреновее. Нас много. И путь теперь только один.
Но как вывести всех?
Пока мы думали, что делать дальше, на сей раз на разведку опять ушёл Архип. И когда мы двинулись по правой «ветке», он вышел нам навстречу с вдвойне хреновыми новостями.
— Командир, там над коридором шаги.
— И?
— Много шагов. Я думаю, они что-то проверяют, и есть шанс, что они спустятся к нам.
— Ты уверен? Уверен, что их много?
— Да, — Архип коротко кивнул. — Рота, не меньше.
Тарасов, стоявший позади, выслушал моего «разведчика» и что-то раздражённо пробурчал. От злости, разумеется.
— Куда тогда? — шёпотом спросил Сидоров. — Назад, в подвал?
— Нет, — Архип покачал головой. — Я, пока шёл, глядел на стены. Тут разметка служебная, жёлтая полоса. Она к техническим помещениям ведёт: котельные, дезкамеры… и прачечная. Суть вот в чём: если прачечная не завалена, из неё должен быть выход к боковым палатам. Отдельный вход, для персонала.