Первая же очередь похоронила тихий выход.
— Уходим! — заорал Тарасов. — Все во двор!
Мы вывалились на крыльцо. Стефан схватил дочь, Прохор и Сидоров вынесли носилки с Вороновым, Костя проскочил следом. Тарасов уже развернул Прохора назад, чтобы тот привёл основную колонну, но со стороны главного коридора раздались свистки и топот сапог. В проходе мелькнули серые мундиры. Немцы услышали очередь и вклинились между нами и прачечной.
— Назад! В подвалы! — рявкнул Тарасов в темноту коридора. — Уходите нижним ходом!
Из глубины донёсся ответный крик, потом загрохотала захлопнутая дверь. Возвращаться означало повести немцев прямо к раненым. Капитан дёрнулся было назад, остановился и стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки. Основная колонна теперь уходила своим путём — если успеет. Мы остались с теми, кто уже оказался во дворе.
Путь назад, в больницу, был отрезан. Через высокий забор с носилками не перелезть, а на калитке болтался тот самый амбарный замок. Сам замок — толстый, чугунный. Зато скоба, в которую он был продет, держалась на ржавых шурупах в рассохшемся косяке.
— Тупик! — Зыков вскинул винтовку. — Командир, мы в мышеловке!
— Не замок бей, — прохрипел я. — Скобу из дерева рви!
Зыков подскочил к калитке, но из больничной пристройки уже доносились свистки и топот. Времени выламывать запор у нас могло не хватить.
Стефан посмотрел на калитку, на приближающиеся тени, потом на дочь. И всё понял.
Поляк опустил дочь на землю и выпрямился.
— Ведите её к свояку! — крикнул он. — За костёлом, дом с ржавой красной крышей и белой трубой! Постучите трижды. Дочка узнает!
Он наклонился, поднял «Вальтер», выпавший из кобуры убитого жандарма, но стрелять не стал. Прижал пистолет к бедру, чтобы издали не бросался в глаза, и выбежал навстречу немцам.
— Hier entlang! Die Russen sind da drüben! Zum Fluß! Schnell! — заорал он, размахивая свободной рукой. — Сюда! Русские побежали туда, к реке! Быстро!
Немцы на мгновение замерли. Один узнал больничного фельдшера в белом халате и первым повернул вслед за ним. Остальные подхватили движение: свистки повторились, топот изменил направление. Стефан побежал к соседнему двору, продолжая орать и увлекая их за угол.
Там хлопнул одиночный выстрел. Значит, всё-таки пустил в ход «Вальтер». Стефан закричал — уже не по-немецки. И только после этого ударила короткая очередь.
Он купил нам жизнь. Свою продал.
Зыков не смотрел ему вслед. Развернулся и с размаху ударил прикладом не по замку, а по скобе. Шурупы вылезли из дерева на палец. Второй удар расколол косяк, третий вырвал запор вместе с щепой. Замок остался цел — просто повис на выдранной скобе.
— Пошли! — рявкнул Зыков, выталкивая Прохора с носилками в узкий проулок.
Я поднял Стефанову дочь и сунул её на руки Зыкову. Старшина прижал девочку к груди одной рукой, второй перехватил винтовку. Мы вывалились в проулок. За спиной снова ударила очередь — длиннее первой.
«Царствие тебе небесное, Стефан».
Мы уходили рывками по заваленным щебнем проулкам. На открытых местах почти бежали, насколько позволяли носилки; за заборами и в проломах сараев снова переходили на шаг. Город вокруг жил своей ночной, оккупационной жизнью: где-то лаяли собаки, рычали моторы грузовиков, хрипели мегафоны с немецкими приказами.
Моё тело двигалось на чистом адреналине. Лихорадка отступила на задний план, но давала о себе знать: перед глазами плыли радужные круги, ноги становились ватными, а в ушах стоял непрерывный монотонный звон. Архип, видя, что я заваливаюсь на поворотах, схватил меня за ремень и потащил за собой, как мешок. Я перебирал ногами, чтобы не висеть на нём мёртвым грузом.
Тарасов взял на себя ориентирование. До войны его часть стояла неподалёку, и эти дворы он знал лучше нас.
— Левее! — хрипел он, сворачивая в щель между обгоревшими стенами. — Через подвал двенадцатого дома! Там проход в соседний двор!
Мы спустились в тёмный подвал. Пахло жжёной тканью и мокрой штукатуркой. Носилки с Вороновым застревали между столбами, Прохор и Сидоров кряхтели, протаскивая их. Девочка на руках у Зыкова тихо плакала. Мы вылезли с другой стороны, перебежали открытый пятачок у разрушенной синагоги. В этот момент по параллельной улице с рёвом пронёсся немецкий грузовик с солдатами. Свет его фар скользнул по обломкам стены в метре от нас, но нас не заметил. Комендатура стягивала силы к больнице. Там сейчас, наверное, перетряхивали каждый угол, но здесь нас уже не было.