Где-то впереди, за оградой, у края поля, ровно тарахтел мотор — на холостых. Я списал его на далёкую колонну и на звон, что ещё гулял в контуженной голове. Зря списал.
И в какой-то момент, пока мы шли, грохот стих. Его место заняли крики на немецком, и эхо голосов пришло аж сюда. Там, за нашими спинами, кто-то нашёл тела во дворе, откуда мы ушли.
— Стрелянные! — кричал один немец.
— Враг здесь!
Следом, послышались новые звуки свистков и лай собак.
«Сука… они прочесывать начали…»
Пришлось идти ещё быстрее, на грани собственных сил. Когда мы почти добрались до окраинного направления, Архип остановился, выставив руку в сторону.
Я выглянул из-за его спины. Мы подошли к краю кладбища, где разрушенная ограда граничила с открытым полем, ведущим к окраинным огородам. И там, перекрывая этот единственный выход, стоял немецкий «Опель-Блиц». Я не слышал, работает ли двигатель, но видел, как выходил дым из выхлопной трубы…
«Чёрт возьми…»
И тут, из кузова начали выпрыгивать солдаты. Они выстраивались в цепь, перекрывая выход к огородам. После, вышел какой-то офицер, что-то им приказал и, солдаты, сняли с плеч оружие. Что будет дальше — было и так понятно.
«Вот тебе и мотор, который я проморгал на подходе».
Самым хреновым было то, что следом, сзади, до меня донёсся треск сучьев и лай собак. Видимо третий из той поисковой группы всё-таки добежал до своих и поднял наряд. Теперь же, немец шёл по нашим следам, прямо через могилы. Шаги преследователей становились всё отчётливее, хруст веток под их сапогами звучал всё ближе. Собаки рвались с поводков, их лай эхом разносился по кладбищу, отражаясь от старых стен.
Группа замерла: люди не понимали, куда двигаться. Впереди — взвод у грузовика. Сзади — собаки и фонари. Куда ни ткнись, всюду огонь.
Вот только я больше не висел мешком. Голова, наконец, работала зло и быстро.
Слева, шагах в тридцати, чернел провал разрушенного дома — обвалившийся угол, пустые окна, обломок стены. Не спасение. Но единственное пятно, куда не смотрели ни стволы у «Опеля», ни фонари за спиной. Если нырнуть туда прежде, чем цепь сомкнётся…
Я поймал взгляд Архипа и мотнул головой в сторону чёрного пролома…
Глава 4
Мы нырнули в чёрный пролом за секунду до того, как цепь у «Опеля» сомкнулась. Успели. Собаки стали заходились лаем, — когда нас уже проглотила темнота разрушенного дома, куда не доставали ни фонари, ни стволы.
Я вжался в стену, стараясь не дышать глубоко: каждый вдох отзывался где-то внутри грудной клетки хрипом, и этот звук казался мне громче всех немецких команд, что звучали вокруг. Рядом так же вжимались в кладку остальные.
Впереди, шагах в пятидесяти, урчал мотор второго «Опель-Блица», который приехал на подмогу. Подтягивали оцепление — значит, кольцо станет только плотнее. Через дыру в стене было видно, как из кузова спрыгивали новые солдаты, и тут же, расходились по разные стороны, подсвечивая себе дорогу фонарями. Офицер, который приехал вместе с новой группой, стоял у кабины и орал, выдавая команды.
Солдаты проверяли каждый пролом, каждую яму, каждый завал и находку в виде раненых русских солдат, они бы… нашли, спустя некоторое время. Но сто процентов, нашли бы.
А позади, другой наряд. Те, что шли по следу с собаками, которые, сволочи, так лаяли, что аж здесь было слышно. Отчего было ещё неприятнее… было ощущение, будто они совсем рядом и вот-вот, нам будет… не побоюсь этого слова — ЖОПА!
Мы сидели в мышеловке, и я это понимал. Впереди два грузовика с людьми, сзади — поисковый наряд, который шёл по нашим следам, и собаки, которые этот след держали. Слева — капитальная стена, справа — заваленный обломками проход, заблокированный рухнувшей балкой. Выбора не было. Вернее, он был: умереть здесь или умереть чуть дальше, и до этого «чуть дальше» нужно было ещё добраться.
Тарасов подвинулся ближе. Пригнувшись, он прошептал:
— У нас куча патронов, но… людей нет. Если завяжем бой, сюда сбегутся все патрули в радиусе трёх кварталов.
Я молчал, ибо прекрасно и без него это знал. А вот он смотрел на меня и ждал ответа. Команды. Только вот, устраивать перестрелку — было максимально глупо. Я чуял, есть выход. Понимал, что можно выбраться живыми отсюда. Но все ждали, не только Тарасов.
— Можно снять ближайший пост, — продолжил тот. — Двое заходят с тыла, двое отвлекают и сразу через пролом в заборе.