Мы прошли с версту, когда навстречу из ельника выскользнул Чук. Босой, мокрый по грудь, щиколотки в крови от осоки.
— Дядька Гена сам вышел мне навстречу к вешке, до ямы я не дошёл.
Сначала Чук доложил своё. Потом передал чужие слова, как учили:
— Старик перенёс точку. Не переезд — водокачка. Час прежний.
— Повтори.
Чук повторил. Слово в слово.
Я остановился.
— Третий раз за трое суток, — сказал я Архипу. — Будка, сарай, переезд. Теперь водокачка.
Архип промолчал, но по лицу было видно: ему это нравилось не больше, чем мне.
Версий было две, и обе рабочие. Первая: старик бережёт людей — места засветились, за переездом могли следить, и он сдвигает точку, чтобы оторвать хвост. Вторая: он ведёт нас туда, где удобнее не нам. Водокачка стоит на открытом, подходы просматриваются, прятаться там негде.
А была и третья мысль, и она мне не понравилась отдельно.
Водокачка — то самое место, откуда Архип должен видеть обходчика, чтобы запустить Фрола к стрелке. Старик перенёс встречу ровно туда, где в эту ночь и без него будет лежать мой человек.
Совпадение. Или кто-то знает про нас чуть больше, чем должен.
Отменять я не стал. Отменить — значит потерять ночь, а ночь у нас одна. Значит, проверяем подходы.
Я распределил задачи вслух, чтобы Архип и Фрол услышали.
— Архип. Идёшь первым, ложишься за час. Смотришь не на площадку, а на подходы. Больше двух посторонних, свежая боковая тропа или человек, который не уходит после срока, — контакт отменяется, и ты уходишь, не дожидаясь меня.
— Понял.
— И считай время назад. К часу встречи ты уже должен лежать на своей позиции у водокачки, а не добегать к ней в последний момент. Не успеваешь закончить проверку — говоришь сразу. Тогда Фрол к стрелке не идёт вообще.
Старик подумал.
— Успею. Если у старика там чисто.
— Не будет чисто — значит, старик сам всё отменил.
— Фрол. После развилки — к яме под гривой. Сидишь там и один к путям не суёшься, даже если тебе покажется, что мы опоздали.
— И заряд при мне, — буркнул старик, поправляя мешок на плече.
— И заряд при тебе. Возьмут тебя — у отряда не останется ни сапёра, ни аммонала, и всё это кончится вместе с тобой.
— Тогда не возьмут, — сказал Фрол и ушёл первым.
— После встречи я иду к кирпичне, к Ганне, — сказал я Архипу. — Пересчитаю восьмерых своими глазами и только после этого дам сигнал Гене. Не пересчитаю — сигнала нет, и никто ничего не начинает.
— Чем сигнал? — спросил Архип.
— Через Чука. Он передаст Гене одно слово: «вышли». Не дождётся Гена этого слова — клипсы не ставит и уходит по канаве.
Архип ушёл к водокачке — ему ложиться за час. Я дал ему отойти шагов на триста и пошёл за ним.
К водокачке я вышел за полчаса до срока. Залёг в бурьян у насыпи и стал ждать знака. Условились просто: Архип дважды подаёт голос выпью — значит, чисто, можно идти.
Крика выпи не было.
Зато наверху, на площадке водокачки, где света не бывает ни в одну ночь, кто-то зажёг фонарь.
Глава 15
Фонарь наверху горел ровно.
Не качался, не шарил по путям, не искал. Стоял у самых перил площадки и светил вдоль линии — туда, где под жестяными козырьками темнели стрелочные огни.
Я лежал в бурьяне и думал, что это может значить.
Крика выпи не было. Ни одного, ни двух.
Вместо него из темноты поднялся Архип — шагах в четырёх от меня, оттуда, где полминуты назад была только трава.
— Голос не подал, — сказал он. — Побоялся. Наверху уши.
— Докладывай.
— Четверо путейцев подходили со смены. Постояли внизу, покурили, ушли к депо. Эти пустые. — Он помолчал. — А наверх лазили двое. С фонарём и с узлом, тяжёлым. Вниз не спустились. Лестницу за собой не убрали.
— Немцы?
— Сапоги немецкие. Один в шинели.
Я лежал и прокручивал в голове факты.
Двое сидят на высоте, с фонарём, который светит вдоль путей, и с узлом, который тащат наверх только тогда, когда собираются сидеть долго.
Наблюдательный пост. Свежий, сегодняшний.
Оттуда видна линия до самой стрелки. И оттуда же видно всё, что ползает понизу, — если посветить. Пока они светят вдоль. Пока.
И тут я упёрся в собственный приказ.
«Больше двух посторонних, свежая боковая тропа или человек, который не уходит после срока, — контакт отменяется». Я сказал это вчера, вслух, Архипу в лицо, и Архип запомнил, как он запоминает всё.
Трое пришли и ушли. Двое не ушли и до утра не уйдут.
По моему собственному счёту встреча была отменена дважды.