— Гена идёт рядом. Остановиться скажу — остановишься. Упадёшь один раз — дальше тебя не спрашивают.
— Принял.
Только после этого она отпустила меня.
Гена за это время поднялся. Сел, стряхнул с лица мох, посмотрел на меня, затем улыбнулся и махнул рукой, мол, подойди, командир. И когда я оказался рядом, он достал из-за пазухи смотанный провод и положил рядом с собой на мох. Посмотрел на него, как смотрят на вещь, которая сделала своё и теперь может лежать.
— Чисто снял? — спросил я.
— Обе клипсы. Подписи нет. — Он помолчал. — Есть ещё кое-что… Я видел.
Он коротко пересказал то, что успел понять от кочегара. Тот показывал руками, Гена переспрашивал, а потом складывал его жесты с тем, что сам слышал у линии.
— Когда он положил трубку и немцы ввалились в дежурку, то не сразу ушёл.
— Почему?
— Ждал, пока они отвернутся. А потом вынул из аппарата что-то маленькое и сунул за пазуху. Вот так показал.
— Что именно?
— Не понял. Он пальцы свёл — меньше спичечного коробка.
Я посмотрел на кочегара. Тот сидел у валуна с открытыми глазами, но взгляд по-прежнему упирался куда-то за туман. Одно слово он из себя уже вытащил. На второе могло не остаться сил.
— До острова донесёт, — сказал я. — Там посмотрим.
Зыков возник из тумана в полном снаряжении, с карабином, мокрый по грудь. За ним, чуть позади, держался боец — один из тарасовских, тот, что покрепче.
— Рад тебя снова видеть, — сказал я. — Как обстановка?
— За ночь вехи переставили. — Зыков говорил без пауз. — Те, что стояли в пятидесяти шагах друг от друга, теперь стоят у самой воды. Итого: три пары. Скошенный край — на север, на наш ельник. Разметка идёт вдоль гривы, параллельно нашей резервной нитке.
— Откуда знаешь, что за ночь?
— Вчера вечером Архип отходил туда и вернулся. Тогда последняя пара стояла в пятидесяти шагах от первой. Значит, её ночью подтянули. Понимаешь?
— Значит, утренняя «рама» покажет им направление.
— Если пройдёт. — Зыков чуть помедлил. — Я Петьку на сосну не поднимал. Он сам полез, как только рассвело, сказал, что верёвку дёрнет, если что.
— Думаешь, не пройдёт? — Я нахмурился. — Может, нас пронесёт, и никаких самолётов не будет?
— Конечно. Размечтался, — буркнул Зыков и посмотрел на меня. — Кстати… Антось пришёл с дальнего секрета. Говорит, слышал собаку. Далеко, за топью, но лай шёл вдоль нашей гривы.
— Одна?
— Антось говорит — одна. На длинном поводке. Он различает: короткий поводок — собака рвётся, голос рваный. Длинный — собака работает, голос ровный.
— Антось разбирается в собаках?
— До войны псарню держал, — Зыков сказал это так, будто я должен был знать.
Я кивнул и посмотрел на него внимательнее. После крови в воде вести должен был он. Я передал ему людей вслух, при Архипе, и обратно слова не забирал.
— До острова командуешь ты, — сказал я. — Я считаю, что у нас впереди. Если отключусь, моего мнения больше не ждёшь.
— Я и сейчас ждать не собирался, — ответил Зыков. — Ты говори, пока можешь.
Вот и договорились.
Вскоре в нашей компании появилось пополнение в лице Чука. Он нёс в руках бересту, свёрнутую трубкой. Увидев меня, он, конечно, знатно прифигел. Но, увидев ранение Архипа, аж побледнел.
— Что же там случилось… — пробормотал парнишка. — Старик, ты как?
Архип ничего не ответил. Поднял голову, посмотрел в глаза Чуку и медленно качнул головой.
— Чего пришёл? — нахмурился Зыков.
— Петька послал, — выдохнул он, присаживаясь на корточки. — Велел передать, что утром, когда туман ещё не лёг, он слез с сосны и подошёл к ближней паре кольев.
— Один полез?
— Один. Сказал, от сосны недалеко.
У меня под языком сразу стало горько и без коры. Полез без приказа, к немецким меткам, на виду у самолёта и наземного дозора. Доберусь до острова — выдеру. Если доберусь и если он к тому времени снова не решит, что стал бессмертным.
— Что он там делал?
— Посмотрел цифры на кольях и срисовал.
Он развернул бересту на колене, подозвал меня и старшину и показал цифры, выцарапанные гвоздём наспех, но разборчиво.
«Сорок один. Сорок два. Сорок три».
Три пары кольев. Три номера подряд.
Я провёл ногтем по первой цифре. Это могли быть точки промера. Пикеты вдоль одного створа. Участки пути, которые сапёры должны пройти по очереди. Чего именно они считали — я пока не знал.
Знал другое: случайный кол не получает номер. Если на земле стояла сорок первая точка, где-то на бумаге уже существовала сороковая. И место для сорок второй выбрали раньше, чем вбили её в мох.