Вот этого на картах не было. Карты говорили, что выработки затоплены. Язэп показал, где именно человек перестаёт идти и начинает тонуть.
Я отошёл к пню и сел. Голова работала, и работала хорошо — первый раз за несколько дней. Лекарство, сон и Дашин отвар сделали своё дело, и я собирался воспользоваться этим, пока снова не полегло.
Зыков подошёл и молча встал рядом, ожидая, когда я вынесу вердикт.
— Итак, что мы имеем. — Я прижал пальцем последний отрезок разметки. — Проверяющий мёртв. Первая цепь держится кольев; вторая идёт с заданным интервалом и зависит от её темпа. Всю линию трогать не надо: достаточно плавно отвернуть последние пикеты с гривы туда, где под водой резаный торф.
— А толку? — Зыков тяжело выдохнул. — Ну сменим мы их планы, они ведь всё равно поймут, что где-то и что-то не так.
— Верно. Но первая цепь свернёт в резаный торф и встанет. Вторая упрётся в неё сзади. Пока немцы проверят карту, снимут людей и протянут новый створ, мы уведём своих.
— А сколько тогда кольев придётся переставлять?
— Два существующих: сорок второй и сорок третий. Сорок первый оставим якорем, а сорок четвёртый поставим новый — так, чтобы створ плавно ушёл правее, в карьер. Номер на нём нужен тем же почерком.
Зыков провёл пальцем по цифрам в ведомости.
— Кто ставил номера? Старший?
Язэп отлепился от ели.
— Нет. Я.
Мы оба повернулись к Язэпу. Он стоял у ели и смотрел на нас, и лицо у него было как у человека, который ждёт приговора, но уже не пытается его избежать.
Зыков положил ладонь на рукоять ножа. Мельник увидел это, попятился и упёрся спиной в ствол.
Я поднял руку.
— Отставить.
Зыков не убрал руку.
— Стас, он водил немцев по нашим тропам. Он знает остров, знает гряду, знает тропу к Кукуевке. Вернётся к своим, придут немцы, заберут его, и он приведёт их…
— Он вернётся к тем, кто его послал. К тем, кто держит жену и дочь.
— И приведёт их сюда, — Зыков сильнее сжал рукоять.
— Сюда — может. Поэтому после его ухода этот остров для нас кончился. Вернёмся мы с кольев или нет, до назначенного часа уводишь людей на следующую кочку. Если Язэпа дожмут, он приведёт немцев к пустым елям и старым следам.
Зыков посмотрел на четыре носилки у лазарета, затем на чёрную воду между стволами. Только после этого убрал руку с ножа.
— Язэп, — я повернулся к мельнику. — Расскажи нам про жену, про дочь, про то, как ты оказался с немцами.
Он начал с Кукуевки, сбился на мельницу, потом вернулся к тому утру, когда пришли немцы. Жена и дочь жили в одном доме у края деревни.
Когда немцы пришли на хутор, его вызвали к коменданту. Не били, не допрашивали — просто сказали: ты знаешь болото, ты будешь водить померщиков. Если откажешься или сбежишь, жену и дочь расстреляют. Если будешь послушен, их не тронут.
— Я бы убежал, — сказал он, глядя в землю. — Я бы утопился в этой топи, если б не они. Но они там. Кто-то из хутора, когда пришли немцы, рассказал им, что у меня есть родня… и если я не сделаю то, что они просят, они придут в Кукуевку и… вы и сами всё поняли. Если я не вернусь к назначенному часу…
— Вернёшься, — перебил я.
Он поднял голову.
— Вернёшься. — Я придвинул к нему планшет. — До назначенного часа. Расскажешь правду ровно до того места, где она начинает вредить нам: началась стрельба, ты рухнул в мочажину и пополз от тропы. Кто напал, не видел. Кто из немцев выбрался, не знаешь. До Кукуевки добрался один, мокрый и ободранный.
— Тот солдат, который ушёл, расскажет про засаду.
— И пусть. Ты засаду не отрицаешь. Ты в неё попал и спасал свою шкуру. Тебе не обязаны поверить навсегда — достаточно, чтобы несколько часов не поставили к стене и не потащили твоих из дома.
Он провёл ладонью по лицу, размазывая подсохшую грязь.
— А колышки?
— Сначала покажешь нам глубину, наклон, узел и номер. Потом уйдёшь. Если спросят про остальных — после первых выстрелов ты никого не видел. Ничего не придумывай сверх этого.
Он несколько раз перенёс вес с ноги на ногу, потом выпрямился.
— Сделаю.
Я посмотрел на Зыкова.
— Мы должны успеть до выхода первой цепи. Работаем втроём: я, Фрол и Язэп. И Петьку надо взять.
— Фрол только смотрит и меряет, — Даша перехватила меня за запястье прежде, чем я успел отвернуться. — Колья забивает Язэп. Ты ничего не несёшь и не лезешь в глубокую воду. Один раз упадёшь или снова пойдёт кровь — поворачиваете назад, готов створ или нет.
— Принял.
— Я пойду, — Зыков отпустил ремень автомата и шагнул от плахи.
— Нет. Ты остаёшься за старшего. Вернёмся мы или нет — через четыре часа уводишь людей на следующую кочку. Всех. Этот остров Язэп уже видел.