Он принял это так, как принимал всё последнее время: молча, с той тяжёлой покорностью, которая была хуже спора.
Мы вышли вчетвером. Язэп шёл первым, я — за ним, Фрол замыкал. Петька нёс узел с тряпками и верёвкой и старался ступать в мои следы.
До гривы было полверсты по воде. Язэп шёл по кочкам и на каждом опасном месте показывал жердью: здесь держит, здесь под мхом корень, здесь яма.
Первый кол стоял шагах в двадцати от края гривы. Язэп присел у него и отвёл ладонью мох от основания.
— Смотрите.
Кол был вбит в мох на глубину ладони, наклонён влево — градусов на десять от вертикали. На верхушке, обмотанная вокруг сучка, висела тряпка, завязанная узлом наружу. На боковой грани кола, вырезанная ножом, стояла цифра 41.
— Глубина — ладонь. Не больше и не меньше. — Язэп упёр ребро ладони в основание кола. — Старший мерил сам. Наклон вот такой. Ставил солдат, старший проверял. Узел всегда наружу. Почему — мне не ответил.
— Почему наружу? — Фрол присел рядом.
— Чтобы видно было издали, — пояснил я. — Узел наружу — тряпка торчит. Узел внутрь — тряпка прилегает, и с двадцати шагов не разглядишь.
Фрол обхватил кол у основания, пощупал срез и проверил, как тот держится в мху.
— Сосна. Свежая. — Фрол провёл большим пальцем по срезу. — Ножом тесали. Заготавливали заранее, пачками.
— Так и есть, — кивнул Язэп. — У них были готовые. Привезли на подводе, вязанками по двадцать штук.
— Расстояние?
Язэп вытянул руку вдоль створа.
— Пятьдесят шагов.
— Покажи, как делаешь номер.
Язэп достал из кармана нож с рукоятью, обмотанной чёрной тесьмой, и вырезал на ближайшем сухом сучке цифру. Резал короткими движениями: сначала вертикаль, потом наклон, потом засечки. Цифра вышла ровная, с лёгким наклоном вправо. Фрол повторил в воздухе последнее движение ножа.
— Смогу.
Сорок первый мы не тронули. Фрол отмерил назад до предыдущего пикета и покачал головой:
— Этот якорный. Сдвинем — между ним и сороковым сразу лишние шаги появятся.
Значит, поворачивать надо было постепенно.
От сорок первого Язэп отсчитал пятьдесят шагов, забирая чуть правее прежней линии. Сорок второй вынули из старой лунки и перенесли всего на десять шагов к карьеру. Проволочную скрутку оставили как была: два оборота, короткий хвост вниз. Язэп вогнал кол глубже соседних, а Фрол, стоя рядом, проверил наклон ладонью.
Петька вернулся к старой лунке, наполнил её водой, уложил сверху пласт мха и прижал жердью. След от кола исчез. Осталась примятая кочка, каких вокруг были сотни.
Сорок третий отвели ещё правее. Язэп забивал, Фрол мерил расстояние и дважды заставил переставить кол на полшага, пока между пикетами не осталось ровно пятьдесят. Под ногами уже хлюпало; линия не перескакивала в сторону, а медленно загибалась к тёмной кромке выработок.
Для сорок четвёртого Фрол выбрал на гриве молодую сосенку той же толщины и показал Петьке, где резать. Язэп вырезал номер своим ножом. Новый кол встал через пятьдесят шагов от сорок третьего, у развала старой ольхи, ещё на десять шагов правее прежнего направления. Узел наружу, наклон влево, глубина в ладонь.
Мы вернулись по старому створу и закрыли обе пустые лунки мхом и водой. Фрол осмотрел новую линию от сорок первого пикета: сначала почти прямо, затем лёгкий поворот, а дальше — гладкий сфагнум над резаным торфом.
— Теперь поведёт, — выдохнул он. — Не сразу. Тем и хорошо.
Перед уходом Язэп повёл меня вдоль кромки карьера. Шли медленно, по колено в воде, и он показывал мне границы по зарубкам на ольховых стволах, что росли по краю. Зарубки были старые, довоенные, и он их обновлял, проходя с немцами: три косых зарубки на высоте пояса, на каждом третьем стволе.
— Это чтобы знать, где твёрдо, а где нет, — сказал он. — Под зарубками — кромка. Левее — держит. Правее — провал. Если идти по зарубкам, выйдешь к дальнему ручью, а оттуда — к Кукуевке.
— Немцы эти зарубки видели?
— Нет. Я бил, когда отставал. Они шли впереди, я — позади.
— Хорошо. Запомню.
Мы вернулись к гриве. Фрол и Петька ждали у последних кольев. Язэп остановился между нами. Рука с ножом повисла у бедра; взгляд перескочил с Фрола на меня и замер.
— Я могу уходить?
— Да, — кивнул я. — Помни: началась стрельба, ты упал в воду и пополз от тропы. Кто напал и кто ушёл — не видел. Ничего сверх этого.
Он кивнул и ушёл вдоль зарубок, к дальнему ручью. А потом с южной стороны, от Красного, донёсся звук.