Петя шёл между нами, прижимая к боку узел с тряпками. На первой сухой кочке я развернул его за плечи к северу.
— На еловую кочку. Один. Зыкову передашь: немцы подняли цепь, собака на гриве. Потом остаёшься при нём.
— А вы?
— Мы с Фролом следом. Бегом, Петя. По зарубкам и ни шага в сторону.
Он сглотнул, кивнул и пошёл. Первые десять шагов осторожно, потом быстрее. Туман принял его по плечи, оставил одну тёмную голову и наконец закрыл совсем.
Я двинулся за Фролом и на следующей мочажине поймал пустой вдох. Воздух вошёл со свистом, упёрся под рёбрами. Пришлось вцепиться в ольху и переждать, пока чёрные круги перед глазами разойдутся.
— Ближайшую кочку выбираешь ты, — выдавил я, когда смог отлепить язык от нёба. — Я иду следом.
Фрол посмотрел на меня через плечо, но спорить не стал. Только укоротил шаг и повёл левее, по корням.
До еловой кочки мы добрались, когда туман начал подниматься над водой. Людей там уже не было. Лучина в расщепе пня погасла, мох возле срубленных лап был продавлен носилками, а под нижней веткой лежала вывернутая светлой стороной щепка.
Я поднял её. На обратной стороне Зыков прорезал две косые черты и одну длинную — следующий остров, через старое русло. Наш условный знак.
Снялся раньше четырёх часов. Значит, услышал немецкую цепь и не стал ждать, пока она подойдёт к кочке.
— Правильно, старшина, — прохрипел я и сунул щепку за кору, как она лежала. — Догоним на русле.
Колонну мы сначала услышали. Впереди, за туманом, скрипнула жердь, кто-то выругался сквозь зубы, и вода тяжело плеснула сразу под несколькими ногами.
Фрол поднял руку. Мы свернули к старому руслу и через сотню шагов увидели хвост. Тарасовский боец шёл спиной вперёд, держал передние концы носилок Ерёмина и смотрел только под пятки. Рядом Костя придерживал край шинели, чтобы тот не волочился по воде.
Петя уже был здесь. Шёл возле Зыкова с пустыми руками и то и дело оглядывался в туман, откуда мы должны были появиться. Увидел нас, выдохнул и сразу показал старшине.
Зыков остановил колонну на широкой кочке. Люди замерли там, где стояли: четверо носилок, мешки, оружие, мокрые до пояса ноги.
— Снялся раньше срока, — я подошёл к старшине и упёр жердь в мох, чтобы не качнуло. — Правильно сделал.
— Цепь услышал, — Зыков снял с плеча флягу, но протянул её Фролу. — Потом Петька прибежал. До старых срубов ведёт сухое русло, дальше одна вода. Я носилки уже пустил попарно.
На первых лежал Архип. Лицо серое, глаза закрыты, винтовка под здоровой рукой. За ним несли Кузьмина. Его трясло под шинелью так, что тонкие жерди постукивали одна о другую. Третьим шёл Ерёмин — тихий, с редким дыханием. Хомутов на четвёртых носилках приподнялся на локте, увидел меня и тут же попытался спустить ноги.
— Лежать, — Даша придавила его колено ладонью, продолжая другой рукой поправлять Кузьмину узел под затылком. — До русла тебя несут.
— Двое мужиков из-за меня заняты, — Хомутов всё-таки сел, переждал, пока перестало мотать, и взялся за край носилок. — На сухом сам пойду. В воду полезем — хоть за уши тащите.
Даша посмотрела на его лицо, на дрожащие колени, потом ткнула пальцем в Костю.
— До первой воды идёшь рядом. Поведёт — укладываете обратно.
На краю мочажины носилки Кузьмина переделали в лежанку. Зыковские бойцы ещё на еловой кочке связали жерди крест-накрест и подложили под шинель свёрнутые мешки. Получилось низко, хлипко, зато вода держала большую часть веса.
Фрол проверил каждую перевязь. Одну распустил, затянул заново и сунул мне конец верёвки.
— Ровно держи. Я снизу подтяну.
Я налёг на жердь. Дерево впилось в ладони, мокрая верёвка поползла между пальцев. Фрол дёрнул снизу раз, другой, и лицо у него пошло красными пятнами. Узел схватился.
— Теперь выдержит, — он вытер лоб рукавом и перекинул тягу через плечо. — Только рывками нельзя. Черпанёт бортом — Кузьмина зальём.
Я встал рядом и взялся за вторую верёвку. Прошёл пять шагов. На шестом грудь стянуло, будто под телогрейкой затянули ремень. Внутрь вошло полвдоха, ноги сразу стали пустыми.
Гена молча отцепил мои пальцы от верёвки и забрал её себе.
— Я дорогу вижу, — выдохнул я, упираясь жердью в кочку. — Ты тяни. На развилке слушаешь меня.
Он только кивнул и подал Фролу плечо под вторую тягу.
Хомутову я отдал свою запасную жердь. Тот встал с носилок медленно, под надзором Даши, и сделал первый шаг по сухому мху. Костя держался справа, ладонью под локтем.