Еще большим почетом было, когда исполнившая свой долг деторождения женщина выбирала себе Сына. Того, кто будет заботиться о ней до того момента, когда Великая Мать призовет ее к себе. Для него эта женщина становится Матерью с большой буквы, а забота о ней обязанностью, почетнее которой трудно придумать.
- Мне говорили, что ты погиб, - вдруг заговорила женщина, - но я не верила. Я ждала тебя и знала, что ты вернешься.
Она погладила его по плечам ладонями, как бы разглаживая грубую ткань. В ее глазах стояли слезы.
- Когда я увидела тебя, лежащего на берегу в набегающей волне, я сразу поняла, что это ты, мой сынок. Наверное, твой самолет разбился, и ты вплавь вернулся домой. Ты ведь хорошо плаваешь, сынок.
Данг молчал, не зная, что ответить на слова женщины, которая спасла и выходила его. А затем назвала своим сыном.
Он понимал, что занимает чужое место. Место того парня-землянина с рисунка на стене, который скорее всего погиб, раз не вернулся домой. Но женщина не просто назвала его своим сыном, но еще и свято верила, что Данг и есть ее пропавший сын.
Данг это чувствовал. Как и любой арну, он был способен отличить, искренне ли говорит человек или слова его не совпадают с тем, что он думает. Арну не читали мыслей, но были способны улавливать эмоции и отличать правду от лжи.
Они были расой эмпатов. И сейчас арну чувствовал, что женщина была абсолютно искренна с ним. Она верила, что ее сын вернулся.
- Ты обязательно должен поблагодарить нашего замечательного соседа, смотрителя маяка, мастера Дугласа. Это он помог мне внести тебя в дом и положить в постель.
Данг стоял и смотрел на эту женщину, принадлежащую к чужой цивилизации. К цивилизации, с которой его раса была в состоянии войны, и его переполняли ощущения того, что эта женщина ничем не отличается от прекрасных женщин арну, что война, которую ведут их расы, должна быть прекращена и как можно быстрее, чтобы не гибли жены и матери. Чтобы не погибла его Мать, та, что назвала его своим Сыном.
Арну сделал шаг назад и, коснувшись правой рукой левой стороны своей груди, протянул открытую ладонь женщине. Слова священного ритуала арну полились на незнакомом для землян языке, наполняя простую комнатенку необычным звучанием.
Когда Данг закончил, в комнате повисла необычная тишина. Как-будто даже стены и пространство за ними внимали словам древней клятвы Сына своей Матери.
Данг ощутил, как незримая нить связала его с этой женщиной, женщиной из другого, пока еще враждебного мира. И в этом мире у него теперь есть родной человек. Его Мать. И он будет заботиться о ней и защищать ее от всех несчастий этого мира.
Мать стояла и смотрела на него с мудрой, все понимающей улыбкой. Она не произнесла ответные слова ритуала, а просто подошла и обняла своего сына. Такого большого и красивого.
На улице послышался нарастающий рычащий звук. Похоже, к дому двигался какой-то местный транспорт с двигателем внутреннего сгорания. Вот он рявкнул и чихнул еще раз и затих где-то рядом. Через несколько секунд зазвонил бронзовый колокольчик у дверей. Мать встрепенулась и засуетилась:
- Я попросила соседа, мистера Дугласа, чтобы он позвонил твоим друзьям в полк, что ты вернулся. Это, наверное, они. Встречай их, Джонни. А я пойду сварю для них кофе.
Она впервые назвала его по имени. Значит, ее сына звали так же, как того молодого моряка, погибшего на руках Данга. Данг улыбнулся. Теперь у него есть земное имя, данное его Матерью.
В дверь позвонили еще раз, уже требовательней. Данг вышел из комнаты вслед за матерью и оказался в холле, чисто убранном и уставленном всевозможной мебелью.
Колокольчик над большой дверью надрывался уже в третий раз, когда женщина, наконец, открыла ее.
- Здравствуйте, полковник Торстон, - послышался ее голос. - Проходите, Джон уже ждет вас. А я пока приготовлю кофе.
- Благодарю, миссис Стоун, - раздался уверенный голос, - с удовольствием попробую еще раз ваш прекрасный кофе.
Половицы небольшого коридора, ведущего в холл, жалобно скрипнули под четкими шагами идущих.
"Двое", - определил Данг на слух. Шагов Матери слышно не было, так как она была обута в мягкую домашнюю обувь. А вошедшие почти гремели каблуками, поскольку были обуты в такие же армейские ботинки, как и находящиеся в данный момент на ногах у самого арну.
Двое вошедших были одеты в военную форму, аналогичную его мундиру. Разными были только знаки на рукаве, лацканах и груди. Видимо, это были знаки воинского различия, но в них Данг пока не разбирался.
Зато он сходу и очень остро уловил, с присущей всей расе арну способностью, интенсивный эмоциональный фон, исходящий от вошедших офицеров.
Арну не могли читать мыслей, но способны были улавливать эмоции, порождаемые этими мыслями. По этой причине во всей тысяче и тысячелетней культуре арну просто отсутствовало понятие лжи и какой-либо неправды.
Какой смысл лгать, если разница между твоими словами и намерениями легко считывается окружающими из твоего эмоционального фона, который всегда соответствует истинным намерениям.
С понятием "ложь" первыми столкнулись в вооруженных силах арну, когда к ним стали попадать первые пленные земляне. Офицеры, допрашивавшие пленных, никак не могли взять в толк, зачем земляне говорят не то, что думают, и пытаются ввести в заблуждение, если это бессмысленно по определению, поскольку даже ребенок арну отличит правду от лжи.
И лишь после долгого изучения этого вопроса ученые и военные арну были шокированы выводом, что в земной культуре ложь имеет смысл и даже является неотъемлемой частью этой культуры, поскольку земляне не обладают природной способностью отличать ложь от правды, так же объективно, как это дано от природы арну.
Земляне даже придумали устройство, которое было призвано как-то компенсировать этот недостаток, и назвали его детектор лжи.
Пленный земной ученый с гордостью объяснял озадаченным пленителям, что с помощью этого прибора, основываясь на данных от пульсе, частоте дыхания и потливости испытуемого, можно с достоверностью в 90 % определить, лжет человек или нет. И что уже сотни лет ученые земли работают над его совершенствованием.
В свою очередь, пленный землянин никак не мог понять, почему арну никак не могут уловить смысл в назначении детектора джи, хотя его полезность была очевидна. Ему и невдомек было, что он пытается убедить рыбу нырять в море с аквалангом, а рыба не может понять, зачем ей этот акваланг.
На лице старшего из вошедших офицеров не дрогнул ни один мускул, но Данг легко воспринял бурю сменяющих друг друга эмоций.
Смешанное с надеждой ожидание в эмоциональной ауре офицера сменилось на разочарование и почти сразу же перешло в настороженность, почти враждебность.
Полковник Торстон уж и не надеялся увидеть кого-либо из экипажа бомбардировщика, пропавшего без вести почти три месяца назад, когда в полк вдруг позвонил сосед миссис Стоун, матери Джона Стоуна, штурмана этого бомбардировщика, и сказал, что миссис Стоун нашла на берегу юношу и утверждает, что это ее припавший без вести сын. Юноша жив и находится в доме миссис Стоун уже третий день.
Полковник задумался. Он неплохо знал Джона и его мать и очень сочувствовал ее горю. Миссис Стоун никак не хотела поверить, что ее Джонни мог погибнуть, и ждала его каждый день на берегу, глядя в небо над морским горизонтом. Похоже, ее разум не выдержал, и она готова принять за сына любого юношу, пришедшего со стороны моря.
Хотя война есть война. И на войне бывает всякое. Иногда возвращаются и с того света.
Торстон решил поехать и убедиться. Если Джон Стоун действительно жив и вернулся, то это действительно чудо произошедшее как нельзя кстати. Штурманов в полку не хватало.