Истребитель, который он осваивал, был новейшей модификацией ФоккеВульф-190, вооруженный четырьмя 20 мм пушками и двумя крупнокалиберными пулеметами, и также мог нести на внешней подвеске бомбы.
И хотя броня, прикрывающая летчика и двигатель, добавляла массы, самолет был маневренным и скоростным.
Правда, Марку во время первых полетов почему-то казалось, что он привык к гораздо более высоким скоростям, но скоро это ощущение прошло.
Марк освоил самолет досконально, буквально сжившись с машиной.
К удивлению остальных летчиков эскадрильи, он вместе с пожилым механиком Фридрихом подолгу ковырялся в моторе, настраивая его словно настройщик фортепиано.
И самолет ему отвечал тем же. Он точно реагировал на все манипуляции пилота и даже, как казалось Марку, помогал ему. И скорость набирал чуть быстрее и в вираж входил круче, чем получалось у других пилотов. В учебных воздушных боях Марка "сбили" всего один раз, и то когда он откровенно расслабился и не заметил вовремя зашедшей на него снизу в хвост пары истребителей.
Руки и ноги среагировали на рулях мгновенно, но не слишком скоординировано. Истребитель вошел в "бочку" неровно и слишком резко, тут же потеряв скорость. Имевший значительное преимущество в скорости ведущий атакующей пары не смог удержаться в хвосте Марка и, проскочив вперед, неожиданно вписался ему в прицел.
Марк успел нажать на спуск, и фотопулеметы отщелкали положенное количество кадров, зафиксировав "сбитие" противника.
Но и самого его "сфотографировал" ведомый вражеской пары, успевший сбросить скорость и прицелиться.
Марк потом анализировал этот учебный бой и понял, что "неправильную" бочку можно использовать для превращения преследующего противника в дичь. Резко теряешь скорость и ловишь проскочившего вперед врага в прицел.
Освоение новых машин закончилось, и эскадрилья в полном составе на своих новых самолетах перелетела во Францию. Сверху были видны пострадавшие от бомбардировок города. Изрытые воронками великолепные немецкие автострады.
Американцы и англичане на весь мир объявляли, что бомбят исключительно объекты военной промышленности, но под бомбами почему-то оказывались мирные женщины и дети.
Вспыхнувшее в одном из кошмаров воспоминание о разбомбленном медицинском эшелоне с беженцами заставило Марка сжать зубы и застонать.
Это было его единственное воспоминание о жизни до ранения, но и этого хватило, чтобы желание бить лицемерных англосаксов горело в душе ярким пламенем.
Странно было то, что он ничего подобного не испытывал к русским, с которыми, судя по летной книжке более года воевал не на жизнь, а на смерть.
И хотя гебельсовская пропаганда на все лады расписывала ужасы, которые творят русские на своих и захваченных территориях, он, как ни копался в себе, не мог найти ни искорки ненависти к России.
Видимо, чтобы ненавидеть, необходимо помнить. А у него пока с этим были проблемы.
В новом полку он получил ведомым в пару совсем молодого девятнадцатилетнего пилота, не имевшего боевого опыта:
- Унтер-офицер Ульрих Мецке, господин обер-лейтенант, - ведомый глядел на Марка с невероятной помесью чувств, выразившихся а еще не знавшем бритвы лице.
Своей нынешней физиономией Марк мог вогнать в ступор кого угодно. Но парень оказался молодец, и уже через несколько секунд справившись с собой, толково отвечал на вопросы.
Марк пожал ему руку.
Несмотря на волнение, рука ведомого осталась сухой и прохладной. Хороший признак.
"У парня отличное самообладание", - отметил про себя Марк и представился.
- Марк Рудель. Твой командир с этой секунды, - парень сразу подтянулся. - Но вне службы, просто Марк.
- Слушаюсь, господин обер-лейтенант. Вне службы, просто Марк, - Мецке оттарабанил все это на одном дыхании, по стойке смирно, и тут же улыбнувшись, почти без перехода, предложил уже нормальным голосом.
- У меня есть варенье, крыжовниковое. Моя тетя делает его сама.
-Отличная мысль, Ульрих, - поддержал его Марк, - только давай сначала устроимся и зайдем к интенданту, а то все лучшие комнаты разберут без нас.
На оружейном складе очкастый фельдфебель с неимоверно увеличенными в стеклах очков глазами долго сличал фотографии на личной имущественной карте Марка Руделя с нынешним лицом Марка.
Не нашел никакого сходства и, вздохнув, выложил перед ним новенький, только что очищенный от заводской смазки "Вальтер" с кобурой и запасным магазином, патроны к нему в серой картонной коробочке и нож в ножнах.
Марк взял нож в руки и, отщелкнув клапан, предохраняющий от случайного выпадения, извлек клинок из ножен.
Приступ очередного дежавю, нахлынувший на Марка, буквально заставил его, почти машинально, подбросить нож в воздух и, поймав его за лезвие, метнуть в дальний угол склада.
Короткий свист, четкий удар и нож, вонзившись прямо в центр угловой поддерживающей балки, мелко завибрировал рукоятью.
Привычность движения была такой силы, что Марку на миг показалось, что он что-то вспоминает, но в этот момент раздался возглас, полный восхищения.
- Вот это да! - Ульрих, стоявший позади Марка, восторженно смотрел на дрожащую рукоятку ножа. Кладовщик посмотрел на Марка, поправил очки на переносице, подошел к ножу, с трудом выдернул его из балки и аккуратно вернул обратно в ножны.
- Распишитесь вот здесь, - фельдфебель ткнул пальцем с тщательно подстриженным ногтем в строку с фамилией Рудель. Марк поставил росчерк химическим карандашом. И долго смотрел на свою подпись, в которой угадывалась буква "М", но ничего напоминающего "Рудель" он не увидел.
Фельдфебель терпеливо ждал почти полминуты, а затем осторожно вытащил журнал выдачи оружия из-под руки такого странного офицера и, сославшись на занятость, исчез в глубине склада.
Боевую тревогу объявили на рассвете. Марк проснулся мгновенно, вскочил, скрипнув зубами от боли в не до конца оправившихся от ранения ребрах, и быстро облачился в форму.
Ульрих, который успел одеться раньше, подал ему ремень с кобурой и сумку-планшет с картой района прикрытия.
Летчики эскадрильи собрались у летного поля под навесом, под которым были оборудованы стол и доска, по типу школьной. На ней висела карта района западного побережья Франции, Ла-Манша и части побережья Англии.
Зона ответственности авиаполка была выделена синим контуром.
Легкий утренний ветерок трепал плохо закрепленный угол карты и майору, проводившему брифинг, приходилось его постоянно придерживать.
- Господа, - майор указал на карте указкой участок французского побережья, - в этом районе ожидается прорыв большой группы англо-американских бомбардировщиков.
- Но это зона ответственности соседнего полка, - высказался один из пилотов.
- Верно, - согласился майор, - но командование решило подстраховаться. Если янки решат прорываться восточнее, то попадут на стык наших зон. И мы должны будем подержать соседей.
- У них будет истребительное прикрытие? - спросил кто-то из пилотов.
- Об этом в донесении ничего не сказано, так что будьте внимательны в воздухе.
Фридрих уже прогрел двигатель на малых оборотах, когда Марк загрузился в кабину своего "фоккевульфа" и пристегнул ремни. Двинул сектор газа вперед и двигатель весело заревел на повышенных оборотах.
Отсалютовав механику, Марк закрыл фонарь кабины и снял шасси с тормоза. Самолет плавно тронулся и покатился, покачиваясь на неровностях к месту старта на взлетной полосе. Марк чуть убрал газ, чтобы не разогнаться слишком сильно и, вырулив машину на стартовую позицию, вновь включил тормоз. Сзади на полосу подрулил самолет Ульриха.