На рулежке, сквозь стекло кабины, Марк успел заметить его сосредоточенное лицо и, в очередной раз, порадовался, что ему достался толковый ведомый.
Взлетели без происшествий. Шасси с шипением подтянулись к брюху истребителя и с щелчком встали на замки в гнездах. Взгляд скользнул по приборной доске. Все в норме. Посмотрел назад влево. Успел заметить, как убрал шасси ведомый.
Как будто почувствовав, что на него смотрят, Ульрих качнул крыльями и пристроился в левый пеленг к истребителю Марка. Захотелось перекинуться с ним парой слов по рации, но приказ о радиомолчании никто не отменял. Пришлось просто в ответ качнуть крыльями.
По мере того, как группа забиралась все выше, земля становилась все меньше и совсем игрушечной. Высота почти скрыла уродливые следы войны, подернув зеленый ландшафт белесой дымкой.
Высота более 5 тысяч. Марк перевел двигатель в высотный режим и нацепил дыхательную маску. На этой высоте кислорода было уже недостаточно для нормального дыхания, а они забирались еще выше.
Янки, опасаясь зенитной артиллерии, бомбили, как правило, с предельных высот. Точность бомбометания становилась значительно ниже, но при ковровых бомбардировках по площадям это было уже не важно. Зато зениток малого и среднего калибра можно было не опасаться. Важные объекты, конечно, прикрывались 88-ми зенитками, но не так густо, как хотелось бы.
Шесть тысяч. Небо стало темно-синим, каким бывает только на большой высоте. Истребитель командира группы довернул вправо, вставая на маршрут патрулирования.
Тут же, как и было оговорено заранее, две пары отделились от основной группы и ушли еще выше.
Там в синеве они займут эшелон с километровым превышением над основной ударной восьмеркой и будут составлять звено прикрытия. На случай появления вражеских истребителей.
Марк считал, что для плотного прикрытия, километр - это далековато, но командир звена ответил, что высота лишней не бывает, а прикрыть он всегда успеет.
Лейтенант и его звено были из второй эскадрильи и видимо считал себя очень опытным боевым летчиком. На борту его машины красовались 42 креста. Ну, дай бог...
Под левым крылом раскинулось побережье Франции и водная гладь Ла-Манша, простирающегося вдаль, за туманной дымкой можно было даже разглядеть берега Англии.
Картина раскинувшихся пейзажей так увлекла Марка, что он не сразу заметил, что один из ведомых командира группы вдруг вырвался вперед и, дважды покачав крылом, развернулся в сторону пролива.
Это был условный сигнал, что противник обнаружен. Группа довернула в указанную сторону, и Марк, напрягая зрение, разглядел множество черточек на той же, что и они высоте.
На первый взгляд, их было десятков семь или восемь, но по мере приближения Марк понял, что во вражеской эскадре не менее сотни бомбардировщиков.
"Слишком много", - пронеслось в голове.
Чтобы заставить такую армаду отказаться от своих планов, нужно не двенадцать истребителей, а как минимум вчетверо больше. Хорошо еще, что это не четырехмоторные "крепости" В-17, а менее мощные двухмоторные машины. Точно тип он определить пока не мог. Еще далеко, но с каждой секундой все ближе.
Восходящее за спиной солнце светит прямо в глаза пилотам бомбардировщиков и они, похоже, еще не обнаружили грозящую им опасность. Это нужно использовать.
Словно услышав мысли Марка, в шлемофоне щелкнуло и раздался голос командира группы:
- Внимание, группа, берем лидирующую девятку. В лоб.
В лидирующей девятке бомбардировщиков находились ведущий экипаж всей армады, а также ведомые лидера, которые брали на себя командование в случае гибели ведущего самолета.
По их командам все бомбардировщики выдерживали курс, перестраивались в воздухе, выводились на цель и сбрасывали свой смертоносный груз. Если выбить эту девятку самолетов, то строй бомбардировщиков без единого командования перестанет быть единой системой.
Обычный человеческий страх, не скованный приказом командира, заставит пилотов самостоятельно искать спасения от атак истребителей. Повинуясь инстинкту самосохранения, пилот сбросит бомбы, чтобы облегчить самолет и с этого момента, когда выполнение боевого задания лично для него станет невозможным, он будет думать только о том, как спасти свою жизнь. Его бомбардировщик, дымя форсируемыми двигателями, вывалится из строя и на максимальной скорости помчится к еще такому близкому родному английскому берегу, до которого через Ла-Манш рукой подать. Сначала один, потом другой, а там, глядишь, паника охватит и остальных летчиков. Но сначала надо выбить лидеров.
Лидирующая девятка бомбардировщиков шла чуть ниже основного строя. Таким образом, строй как бы прикрывал своих ведущих от самого вероятного нападения сзади сверху.
Но сейчас угроза шла в лоб. Похоже янки наконец что-то разглядели на фоне утреннего солнца. Строй их самолетов стал теснее, принимая максимально-плотный оборонительный порядок.
Но фоккевульфы ударной группы уже вышли на боевой курс и стремительно сближались с лидирующей группой бомбардировщиков. Соблюдать радиомолчание смысла уже не было.
- Ульрих, бери крайнего левого, - передал Марк ведомому, выводя прицел на избранные цели. - Я буду бить ведущего.
Марк понимал, что на лидера всей группы нацелился командир, поэтому своей целью выбрал ведущего тройки бомбардировщиков, идущей слева от лидера.
Двести метров в секунду. Такова скорость сближения. Четыре тысячи метров. Он уже ловил отблески солнечных лучей от остекления кабины "своего" бомбардировщика.
Пять секунд и три километра до цели. Видны прозрачные круги винтов, буравящих и отбрасывающих назад разреженный воздух. Нужно сблизиться на 600 метров и тогда будет еще две секунды на то, чтобы открыть огонь и еще секунда, чтобы уйти от столкновения лоб в лоб.
- "Лайтнинги"! - предупреждающий крик кого-то из группы прикрытия заставил Марка оторвать взгляд от прицела. То, что он увидел, заставило его выругаться.
Вражеские самолеты, которые он поначалу принял за идущую верхним эшелоном группу бомбардировщиков, оказались американскими двухмоторными истребителями Р-38 "лайтнинг".
И теперь два десятка серебристых молний стремительно пикировали на их ударную группу с явным намерением если не сбить всю группу с одного захода, то основательно ее проредить. А прикрытие явно не успевало.
Эфир разом взорвался предупреждениями, криками и руганью. Сверху воздух прошили трассы снарядов с "лайтнингов". Видимо, у кого-то из пилотов Р-38 не хватило выдержки, и он слишком рано открыл огонь. Его примеру последовали и другие.
Но дистанция для прицельной стрельбы была все еще велика. Огонь получился скорее заградительный и, в общем, свою задачу выполнил.
"Фоккевульф" ведущего ударной группы дернулся от прямых попаданий.
Марк успел увидеть, как пара снарядов разорвалась на капоте и в основании крыла ведущего, и он, задымив, понесся к земле.
Он летел впереди всей группы и большинство Р-38 целились именно в него, как в командира группы. Отвернуть он не успел, а проскочить сквозь стальной ливень снарядов, испускаемых десятками пушечных стволов, он просто не смог по теории вероятности.
Наверное, благодаря этому рой вражеских снарядов перед Марком оказался не столь густым, и он, резко поставив машину на крыло, тем самым уменьшив площадь возможного поражения истребителя, пронесся сквозь заградительный огонь.
Вздыбившаяся было слева земля снова встала на свое место. Марк выровнял истребитель. Огляделся. Ульрих держался за ним как привязанный.
"Молодец!"
Остальные истребители ударной группы прекратили атаку бомбардировщиков и ввязались в бой с "лайтнингами". Получилось, что они вдвоем с Ульрихом атакуют восемьдесят бомбардировщиков. До цели оставалось каких-то полтора километра или несколько секунд полета.