Маршрутную высоту в восемь тысяч метров набрали уже над французским побережьем. Шли в полном радиомолчании. Рано или поздно их все равно засекут, но лучше все-таки поздно. И приближать этот момент не стоит.
А и когда обнаружат, то надежда только на скорость, которую может развить "мосскито", ну и на истребители эскорта, конечно.
Температура за бортом на этой высоте была двадцать пять по Цельсию ниже нуля, и Данг ощутимо мерз, несмотря на меховой комбинезон и подбитый мехом шлемофон.
Сидеть приходилось практически без движения. И если бы не электрообогреваемые перчатки, запитанные от бортового генератора, было бы вообще тоскливо.
Острозаточенный карандаш сделал на карте очередную отметку с указанием величины ошибки положения ориентира на карте и его же, проплывающего далеко внизу.
Данг аккуратно делал все пометки, но делал это скорее для штабистов. Его память не нуждалась в записях.
Прошло чуть больше двух часов, когда самолет чуть вздрогнул и несколько увеличил скорость. Это пилот сбросил опустевшие баки и вздохнул с облегчением.
Пока им везло, и полет проходил тихо, без эксцессов.
Внизу, прямо по курсу, сквозь утреннюю дымку атмосферы показался производственный комплекс, застроенный ангарами, и домами для персонала.
С такой высоты его можно было накрыть ладонью. На карте он был обозначен жирным крестом. Сам полковник начертил его химическим карандашом перед полетом и, ткнув пальцем, сказал:
- Это завод по производству синтетического бензина. Наша основная цель. Прикрыт зенитной артиллерией и истребителями, поэтому пройдете стороной на максимальной скорости. Просто "зафиксируй" его визуально издали и уходите на всех парах.
Полковник знал, о чем говорил.
Небо по курсу стало покрываться разрывами зенитных снарядов. И почти сразу же в наушниках раздался голос командира эскорта истребителей:
- Лидер, я одиннадцатый, ниже тысяча на два часа звено сто девятых. Разворачиваются на нас. Надо уходить.
- Понял, одиннадцатый, - ответил пилот "москито", - хрен они нас догонят.
"Москито" практически не уступал истребителям по скорости, а с запасом высоты он имел все шансы уйти от преследователей, спешно стремящихся набрать высоту и соответственно теряющих скорость.
Арну разглядел след выхлопа, тянущийся за лезущими вверх "мессершмитами", до предела форсировавшими свои моторы.
Вдруг справа что-то полыхнуло, самолет тряхнуло и чуть не завалило на крыло. Пилот, смачно ругнувшись, спешно изменил курс и выровнял машину. Затем двинул ручку управления двигателями вперед до отказа, и моторы запели на пределе мощности.
- Штурман, как ты там?
Данг, рассматривая свежеобразовавшееся отверстие в остеклении кабины, сквозь которое теперь свистел ледяной ветер, не сразу сообразил, что пилот обращается к нему.
- Все в порядке, а у тебя?
Пилот секунду оценивал показания приборов и реакцию рулей.
- У меня тоже все о'кей, только обшивку осколками посекло. Чуть ведь не накрыли, сволочи, - и добавил еще несколько слов в адрес немецких зенитчиков, смысл которых Данг уловил очень смутно, но зато их эмоциональная нагрузка ничего хорошего этим зенитчикам не обещала.
Пилот снова изменил курс, выполняя противозенитный маневр и затрудняя прицеливание наводчикам зенитных батарей. Но те свое дело знали крепко. Снаряды стали рваться вокруг "москито" в опасной близости, так, что пролетая через не успевшее рассеяться облако разрыва, Данг успевал почувствовать запах сгоревшей взрывчатки, который проникал сквозь пробоины в стекле под дыхательную маску.
Но внезапно зенитный огонь резко ослабел, а через несколько секунд прекратился вовсе.
"Вырвались", - облегченно подумал Данг и тут же понял, что не угадал. Мимо к земле промчался горящий "мустанг" и в наушниках возник полный напряжения голос "одиннадцатого":
- Лидер, нас атаковали. Немедленно уходите.
Данг насколько смог вывернул шею и посмотрел назад вверх сквозь прозрачный фонарь кабины.
Пятьюстами метрами выше кипел нешуточный бой, из которого вывалился еще один "мустанг" с оторванной плоскостью и, беспорядочно вращаясь, задымил к земле. Оставшиеся два P-51 схлестнулись с двумя "фоке-вульфами" сто девяностыми, пытаясь сдержать их натиск и не допустить к "москито".
Но взаимодействие у немцев было отработано что надо. Один из "фоккевульфов" длинной очередью с большой дистанции пресек попытку "мустанга" атаковать напарника с хвоста и заставил резко уйти вверх, а второй резким разворотом вышел в лоб другому "мустангу".
Сымитировав атаку на встречных курсах, он вынудил противника свернуть. Но не погнался за ним, как следовало, а с переворотом ринулся вниз и вышел из боя.
Пилот "мустанга" яростно выругался и в сердцах, забывшись, сплюнул в дыхательную маску, заметив, что противник отрывается с явной целью догнать и атаковать пытающийся уйти "москито".
С запредельной перегрузкой он развернул свой истребитель и, пользуясь преимуществом в скорости, стал быстро нагонять "фоккевульф". Он уже практически вогнал сто девяностый в прицел и так увлекся, что на мгновение забыл о присутствии в воздухе второго немца.
А вспомнил о нем, когда его самолет вздрогнул от попадания снарядов авиационных пушек.
Пилот второго "фоккевульфа", воспользовавшись заминкой своего противника, выкроил пару мгновений и накрыл второй "мустанг" длинной очередью из всех своих огневых точек.
В результате, прошедший сквозь стальной шквал "мустанг" задымил и со снижение пошел на запад. Его двигатель работал с перебоями, то и дело выбрасывая полосы черного дыма.
С начала боя прошли считанные секунды, а "москито" остался без прикрытия истребителей. "Одиннадцатого" арну не видел. Либо тот был сбит или вышел из боя.
Данг наблюдал всю картину, нещадно вывернув шею, и вовремя заметил бросившийся за ними в погоню "сто девяностый".
- Немец на хвосте, - доложил он пилоту, - дистанция шестьсот.
- Вижу, - отозвался пилот. - А вот хрен тебе...
Последнее относилось видимо к вражескому летчику. Чуть подав штурвал вперед, пилот "москито" перевел машину в пологое пикирование, наращивая и без того предельную скорость.
- Пятьсот метров, - оценил расстояние Данг, бросив взгляд назад.
За "фоккевульфом" тянулся серый выхлоп от работающего на форсаже двигателя. Его пилот всеми силами пытался сократить расстояние до удирающего противника. Он хотел бить наверняка.
Но легкий скоростной разведчик тоже выжимал все из своих двух моторов. А скорость уже перевалила за 700 и продолжала расти.
Самолет стало трясти. Сказывалась близость звукового барьера на этой высоте. Трясло все сильнее. Пилот еле удерживал самолет от срыва в неуправляемое пике.
Одно радовало, что немецкому пилоту сейчас не лучше. Он кажется достиг своего предела скорости и более не приближался. Даже стал понемногу отставать.
Наблюдающий за ним Данг поспешил доложить эту новость шипящему от физического напряжения пилоту.
- Отрываемся, - крикнул он, поворачиваясь к пилоту.
Уводя взгляд от вражеского самолета, он боковым зрением схватил вспышки, вдруг возникшие на капоте и крыльях "фоккевульфа".
Мгновения, пока его голова поворачивалась к пилоту, хватило, чтобы снаряды, выпущенные с истребителя, догнали самолет-разведчик.
Они все прошли мимо. Слишком велик был разброс из-за большой дистанции.
Все, кроме одного двадцатимиллиметрового снаряда, который, пробив сзади прозрачный фонарь кабины, прошел в миллиметре над бронеспинкой кресла пилота.
Голова пилота рванулась вперед. Сорванный с нее внезапным ударом шлемофон ударился в пробитое пролетевшим кабину насквозь снарядом лобовое стекло и сполз тяжелой кровавой массой на приборную доску.