Забрал я и усиление блокпоста. Нечего тяжёлому танку здесь делать. Пускай лучше оборону усилит, а не народ пугает. От одной высоты до другой около километра, вот и организуем-ка между ними нежданчик, ещё один узел сопротивления с круговым обстрелом. А в случае чего танк и на своих гусеницах куда надо доедет, это не дот и не дзот.
Танк с десантом на броне укатил по бездорожью в указанном направлении. Это отделение и поможет экипажу оборудовать капонир, а также опорный пункт с круговой обороной, тем более оба сапёра там же, организуют. Подкину им шанцевый инструмент и бригаду копальщиков. Старшину бы ещё толкового найти, чтобы со снаряжением и имуществом разобрался, а то в балке куча машин, а в кузовах у них не весть что. Вроде при беглом осмотре всё нужное, а копнёшь глубже — барахло. Как в той полуторке «со снарядами». Тормознули машину, шофер сказал, что снаряды везёт, глянули, на ящиках маркировка — 76 мэмэ, как раз для пушки нашего танка подходят. Ладно не поленился, сам полез проверять, а в ящиках гильзы латунные, народное достояние, цветмет. Была бы рядом приёмка, загнали б задорого, а так пришлось просто отмативировать водилу этого, вместе с его гильзами и «арендовать» грузовик. Дебила кусок. Только время зря потеряли. Обиделся, ворчал что-то, когда разгружал в одного машину, выкидывая ящики на обочину, за что и получил погремуху — «Ворчун».
Останавливаю нашу небольшую колонну из трёх машин на высоте 163 и веду личный состав занимать оборону. Им здесь впоследствии воевать, так что пускай и дооборудуют для себя позиции. Тем более ноги устали ходить, зато руки не особенно напрягались. Передав бойцов в распоряжение сержанта Майского, нахожу Саныча и ставлю ему задачу.
— Сан Саныч, собирай комсомолию с инструментом, человек двадцать, пускай грузятся в ЗИС и едут вон на ту высоту. — Показываю я рукой направление. — Вижу, копать уже научились, так что нужно помочь воинам.
— А что, они сами не справятся? Нам тут ещё копать не перекопать. — Ворчит Саныч, распрямляя натруженную спину.
— Справятся, только нужно показать бойцам, за кого они будут воевать, ну и погибать, если нужно. Поэтому, всех девушек туда отправляй, ну и парней до кучи. — Поясняю я.
— Беспартийных тоже? — прищурившись от яркого солнца, смотрит на меня старый пройдоха.
— А это неважно, главное пошустрее и помоложе. До вечера нужно успеть. — На автомате отвечаю я, думая уже о другом.
— Тогда я Бурлакову руководить этой бригадой поставлю. — Вслух размышляет Саныч.
— Ставь… Кого?.. — медленно переключаюсь я с одного на другое.
— Ну, Фросю. — Поясняет Саныч, изобразив руками виолончель или контрабас.
— А она что, здесь? — удивляюсь я.
— Ну да. Пришла вместе со своей коровой и басурманами. — Отвечает механик.
— Вот только коровы нам и не хватало. Где она кстати? — интересуюсь я.
— Кто? Фрося или корова? — уточняет Саныч.
— Обе.
— Корова вон, на лугу вместе с лошадьми пасётся. А Фрося где-то тут трудится. С вашим сержантом не забалуешь. Загонял всех так, что аж жопа в мыле. Вот то ли дело раньше. Вскочил в седло, дал шпоры коню и аллюр три креста… — Ударился в воспоминания старый конник.
— Вот и отдохнёшь, пока людей собираешь. А с сержантом я сам поговорю. Будет гонять вас ещё швыдче. — Шучу я, прерывая Саныча на полуслове.
— Да куда ещё швыдче-то. Эх, грехи наши тяжкие… — Бурчит под нос механик, вылезая из хода сообщения.
Я же иду за обратный скат высоты, искать дядьку Митяя, чтобы скинуть на его широкие плечи очередную проблему, но по пути натыкаюсь на нашего главного сапёра — сержанта Майского, который стоял на бруствере окопа и матерился.
— Что тут за шум, а драки нет? — интересуюсь я, подойдя ближе.
— Будет. Но лучше пристрелить этого идиота! Ты только полюбуйся, чего он тут натворил. — Не сдерживает эмоций, обычно спокойный сапёр.
— И чего этот идиот натворил? — спрашиваю я, заглянув в яму, на дне которой сидел понурый Афоня.
— Я поставил его копать запасную ячейку для пулемёта, показал где, разметил, указал глубину, ну он и нарыл…
— Так я же ещё не докопал. А что, ещё глубже надо? — Оправдываясь, встал во весь рост Афоня.
— Да куда ещё глубже-то. Ты как из такого окопа стрелять-то собрался, дурик? — интересуюсь я.
— А я не умею стрелять. — Признался тракторист. — Пальцы у меня дюже товстые, в дырку не пролезают и ловкости не имают. — Поднял он вверх руки, показывая натруженные ладони с пальцами-сардельками. При этом даже не дотянувшись до верха прямоугольной ямы, и это при его-то росте.