Вечернее сообщение за 15 июля 1942 г.
B течение 15 июля наши войска продолжали вести ожесточённые бои с противником в районе Воронежа.
После ожесточённых боёв наши войска оставили Богучар и Миллерово.
На других участках фронта никаких изменений не произошло.
3a 14 июля частями нашей авиации на различных участках фронта уничтожено или повреждено свыше 90 немецких танков, 160 автомашин с войсками и грузами, подавлен огонь 7 батарей зенитной артиллерии, взорваны 4 склада с боеприпасами и 3 склада с горючим, рассеяно и частью уничтожено до двух батальонов пехоты противника.
В районе Воронежа сражения развёртываются со всё большим ожесточением. Ряд укреплённых рубежей и населённых пунктов по нескольку раз переходит из рук в руки. На некоторых участках наши войска контрударами отбрасывают наступающего противника и наносят ему большой урон. Совместными действиями лётчиков-штурмовиков и одного танкового соединения за день боёв уничтожено более 1.000 немецких солдат и офицеров, 12 танков, 23 орудия, 36 автомашин, 41 мотоцикл, 71 станковый пулемёт и несколько бронированных повозок с пехотой. За последние несколько дней лётчики части полковника Данилова сбили в воздушных боях 51 немецкий самолёт. Лётчики младший лейтенант Тильченко и старший сержант Лавриненко встретились в воздухе и вступили в бой с 5 немецкими истребителями. В первой же атаке тов. Тильченко сбил один «Mecсершмитт». Самолёт Лавриненко получил повреждение и вышел из боя. Оставшись один, тов. Тильченко снова вступил в бой и сбил ещё два немецких истребителя.
Глава 11
Лопата у Афони была под его размеры — совковая «комсомольская», с толстым берёзовым черенком длиной в косую сажень, поэтому и «ямку» он выкопал соответствующую, два с половиной на полтора, и глубиной метра три.
— У меня ещё и кирка есть. — Достал Афоня из-за спины шахтёрскую кирку-мотыгу.
— Ну вот, что и требовалось доказать. Внимательнее нужно быть, товарищ младший сержант. — Развожу я руками. — Да ты не расстраивайся, Костя, оборудуете в этом месте блиндаж, да и делу край. Зато в твоём распоряжении теперь целый экскаватор есть. Так что пользуйся. — Успокаиваю я сапёра.
— Вот именно, машина безмозглая. — Ворчит Костян.
— Ну а ты приставь к нему экскаваторщика толкового, да ещё и с помощником, и будет тебе счастье. — Советую я.
— Теперь придётся… — Прикидывает варианты младший сержант.
— И вот что ещё… — Приходит мне в голову очередная идея-фикс. — Предполье нам минировать не с руки, да и нечем кроме ручных гранат, но нужно что-то придумать на всякий пожарный случай. Если немец прорвётся, или отход нужно будет прикрыть. — Озадачиваю я минёра.
— Думать надо… — Чешет в затылке Костя.
— Подумай на досуге, только недолго. — Осматриваюсь я вокруг и озадачиваюсь новой проблемой.
— Да грёбаные папуасы! Это ж куда они все намылились⁉ — Замечаю я поток беженцев со стороны Гремячье и Рудкино, который по хорошей грейдированной дороге пёр к мосту возле Малышево.
— Им что бля, паромов мало? Или там за перевоз деньги берут?.. — матерюсь я, не сдерживая эмоций.
— Красноармеец Жмыхов, ко мне! — зову я Вовку, попавшегося мне на глаза.
— Товарищ командир, красноармеец Жмыхов по вашему приказанию прибыл. — Рапортует боец, увидев моё выражение лица.
— Слушай боевой приказ. Набирай себе отделение из новичков и выдвигайтесь на шоссе из Гремячье. Организуешь заслон, и отправляешь всех взад… на паромы. Сеющих панику арестовывать или расстреливать прямо на месте. Всех недовольных, а также военнослужащих и лиц призывного возраста задерживать и отправлять сюда на высоту под конвоем. Приказ понятен? Вопросы есть? — Уточняю я.
— Понятен. А что делать с женщинами, детьми? Тоже расстреливать? — Спрашивает Жмыхов.
— Тупорылых баб гоните обратно поджопниками и прикладами, раз через голову до них не доходит. Детишки сами за ними попрутся. Ещё вопросы? — слегка успокаиваюсь я.
— Больше вопросов нет.
— Тогда выполняй приказание. — Отпускаю я Жмыха.
Вовка «испаряется» с глаз долой, а я продолжаю кошмарить личный состав.
— Фрося, а ты как здесь? Почему не переправилась через Дон? — замечаю я бригадиршу, «незаметно» крадущуюся неподалёку.
— Дык очередь на паром дюже большая. Военные драпают, да всё на машинах, а нам и места там нету. Я было сунулась, так мени штыками попёрли, мол — «куда ты бабка со своею коровой». А кака я им бабка? Я ж в самом соку. — Запричитала Фрося.