— Ну и правильно сделали. Если враг не сдаётся, туда ему и дорога…
Глава 14
Наш диалог прервала непонятная суматоха на левом фланге. Несколько выстрелов, крики команд и отборный мат перебранки, вроде на русском, но в то же время с каким-то акцентом. Бежим разбираться, пока кто-нибудь дров не наломал.
— Чего тут у вас стряслось? — Спрыгнув в ход сообщения, расспрашиваю я Лёху-танкиста.
— Да вот, люди непонятные шляются, пароля не знают. — Отмахивает он рукой в сторону матерщинников, залёгших неподалёку. — Часовой их заметил, спросил пароль, пароль не назвали, он и начал стрелять с перепуга, подумал, что диверсанты.
— А там диверсанты? — уточняю я.
— Не знаю, но матерятся по нашему, только как-то нескладно. — Пояснил сержант Васнецов.
— А ну все заткнулись! — зычным командным голосом глушу я затянувшуюся перебранку. — Кто там разлёгся и из какого отряда? Старший, ко мне! — Кричу я в сторону «диверсантов».
— Кирдык старший, убила ево. — Раздаётся из темноты чей-то голос с акцентом.
— А ты кто такой? — спрашиваю я.
— Алибаба я. — Отвечает тот же голос.
— Алибаба, ты что ли? — Вмешивается в наш разговор Пашка Волчков. — Узнаёшь меня, кутакбаш?
— Сержанта Гург? — В вопросе Али слышится узнавание и облегчение.
— Да, я. А с тобой кто? — уточняет Волчков.
— Все наши. Сакен, Бек и Равшан. Махмуд не живой совсем. — Отвечает боец.
— А вот и обещанное пополнение. Теперь можно и на Берлин. — Выдыхаю я. Заодно обрадовав остальных командиров. — Павло, зови всех сюда.
— Сыктым все ко мне! И Махмуда несите. — Командует младший сержант.
Через несколько минут пополнение нарисовалось в полном составе, притащив совсем неживого Махмуда. И когда Анютка начала его тормошить, пытаясь найти смертельную рану, то выяснилось, что Махмуд очень даже живой, просто неудачно упал. Ну а там снег — башка или камень — башка, в общем, приложившись обо что-то башкой, Барболов и решил, что умер. Потерял сознание, а когда очнулся, то ещё и гурию увидал. Захотел потрогать, но пара увесистых оплеух окончательно привела его в чувство, опустив с неба на землю и вернув мозг на своё место в стукнутой черепушке. В результате этого бардака, в моей голове что-то щёлкнуло, туман вместе с апатией куда-то рассеялся, и мозг начал работать рационально с удвоенной яростью.
— Пафнутий, ты же у нас настоящий артиллерист и из пушки стрелять умеешь. — Отведя в сторону сержанта Волчкова, приступаю к реализации плана «Б».
— Да не разучился ещё. — Подтверждает он.
— А из танковой пушки смогёшь пострелять или слабо? — Беру я его на понт.
— Если нужно, смогу. А с отделением моим как быть? — Не ведётся он на подначку.
— Надо, Паша, надо. А с отделением разберёмся. Кстати, ты в тех подбитых немецких танках вооружение проверял? — Перехожу я к конкретике.
— Нет, но один танк почти целый. Там только водителю с пулемётчиком не повезло, зато в башне порядок. — Подтверждает мои догадки Волчков.
— Тогда пошли проверять, и бойца с собой толкового прихвати, в случае чего орудие заряжать. — Объясняю я боевую задачу.
— Да где же их взять-то, толковых… — Чешет в затылке Пашка.
— Хоть роди, но Лёху-танкиста не дам. Я и тебя-то от души отрываю, только с немецкой бронёй нам тягаться нечем. — Обрисовываю я перспективы.
— Тогда пожалуй Алибабу и возьму. — Перестаёт морщить мозг младший сержант.
— А он разве толковый? — удивляюсь я.
— Так и другие не лучше. А этот хотя бы сообразительный и со снарядами обращаться умеет. Сам учил. — Убеждает себя в выборе Пашка.
Свалив задачу с распределением пополнения на Лёху-танкиста, бежим к дороге, рассвет уже близко, а у нас ещё дел за гланды. Искомый танк нашли почти сразу, он шёл вторым, да так и остался стоять на дороге, с пробитым правым бортом и раскуроченной трансмиссией. Видимо наводчик противотанковой пушки по привычке взял упреждение, но «тройка» как раз остановилась, и первый снаряд прилетел по ведущему колесу. А вот второй пробил борт возле места стрелка-радиста, взорвавшись внутри, не особо повредив жизненно-важные агрегаты танка, зато огорчил экипаж. Что это за модификация «тройки» я не вникал, зато разглядел главное — орудие с длинным стволом калибром в пятьдесят миллиметров. А это значит, что любая броня противника нам теперь по зубам. Небольшая проблема в том, что сектор обстрела местами перекрывали подбитые танки, зато откуда ведётся огонь будет не сразу заметно.
Проверив, свободно ли вращается башня, и пояснив, где какие снаряды, оставляю экипаж изучать технику и бегу дальше. Надо же предупредить пушкарей, что подбитый танк не просто так ожил, а был мобилизован на службу непобедимой и легендарной. А то напугаются спозаранку и добьют ненароком. Вот тогда и загремим под фанфары.