— Готово. — Вставляет ленту наводчик и по совместительству командир третьего отделения.
— Ориентир пять, дальше сто, короткими. — Даю я установки прицела на пристрелянный репер.
— Так до тель же версты две будет. Не попадём ни в кого. — Не прекращая наводку, ворчит старина Окунев.
— А это не важно. Немца надо за вымя пощупать. Огонь! — Командую я.
— Стой. Прекратить огонь. — После трёх коротких очередей заканчиваю я веселье с побудкой.
Вот только основное веселье как раз таки начиналось. Буквально через пару минут высоты накрыло плотным миномётным огнём, а в нашу сторону полетели гаубичные снаряды. Сначала пристрелочные, но не ждать же очередей с накрытием. Даю два длинных свистка, и взвод по ходам сообщения сваливает в укрытие. Прихватив всё тяжёлое вооружение и боеприпасы, благо станкач есть на кого навьючить. Так что пускай фрицы земельку поковыряют, а мы в балочке посидим, целей будем. Начнут пристрелку по балке, снова рассредоточимся по опорнику. Хотя самое безопасное место сейчас возле подбитых танков, не хотят фрицы свою бронетехнику раскурочивать, надеются быстро отремонтировать и в дело пустить. Придётся своих пионеров науськать, чтобы годные танки в чермет переквалифицировали.
Артналёт по высотам длился недолго, чего не скажешь про опорный пункт нашего взвода. Гаубичные снаряды утюжили его как вдоль, так и поперёк, чередуя редкий огонь с огневыми налётами. Вот что значит хреновая маскировка. Хотя, может всё дело не в маскировке, а в танке, который ночью стрелял из своего капонира? Но он ведь и днём торчал там же, неподалёку. Видать прощёлкали «засланных казачков», или немцы аэрофотосъёмку расшифровали. Тогда надо и бомберов по наши души ждать. Но видать пока рановато, летуны не завтракали ишшо.
А дело наше походу — труба. На высоте 163 идёт бой. И если сначала интенсивная ружейно-пулемётная перестрелка доносилась с юго-западного ската, и из кустарника перед высотой, то сейчас разрывы гранат смещаются ближе к вершине. Ну и «первые ласточки» потянулись к востоку, поспешая в тыл, и это не раненые, а напужавшиеся. Где прячется «засадная» сорокапятка я не видел, зато хорошо слышал, как выстрелы, так и звуки разрывов осколочных где-то за высотой, и стрельба велась беглым огнём. Скорее всего неожиданный бросок немецкой мотопехоты с юго-запада на высотке проспали. И дело тут даже не в артналёте. Батальонные миномёты противника работали в основном ближе к вершине и по остальным скатам. А вот окопы с боевым охранением фрицы закидали гранатами и воюют уже в основной траншее. Наши их пока сдерживают на отсечных позициях, но вот сколько это продлится?
Организованно отступить с высоты 163 уже не получится. Если первая рота не сдюжит и побежит, то вся тут и поляжет, даже не добежав до дороги. Фрицы же зря бегать не будут, а причешут из пулемётов, накрыв сверху миномётным огнём. Остаётся только один выход, вернуть высоту взад. Так что безучастным наблюдателем не сижу, а поднимаю своих гренадеров в атаку. Гренадеры от слова гранаты, которых у каждого штук по шесть, в основном феньки. До вершины полкилометра, должны проскочить. До дороги бежим в предбоевых порядках по отделениям, а дальше разворачиваю взвод в редкую цепь и идём быстрым шагом. Оставлять в балке я никого не стал, так что станковый пулемёт с расчётом у нас в арьергарде все остальные бойцы третьего отделения идут в общей цепи. Слева присоединяется отделение дядьки Митяя, и его я посылаю в обход. Нужно обойти высоту с левого фланга и хотя бы прикрыть пушкарей, а там видно будет. Снова занимаю место в центре боевого порядка, и взвод ускоряет шаг, по пути разворачивая отступающих, убеждая кого добрым словом, в основном матом, а кого и животворящим пинком. Обгоняем и танк, который ползёт по склону, с трудом преодолевая подъём. Одного не пойму, — нахрена его здесь оставили, и зачем заставили карабкаться по самому крутому склону высотки? Но ничего не попишешь, видать засада.
Когда добрались до вершины, про стройные ряды и цепи уже речи не было, разреженная толпа бежала вперёд, вбирая в себя собравшихся отступить. Ну так гуртом и батьку бить легше, не то что фрица. Связанный боем противник конечно опомнился, но было поздно, бойцы уже запрыгивали в оставленные ими траншеи опорного пункта, сваливаясь прямо на головы ненавистного врага. А дальше начался кровавый ад рукопашной, и боевые порядки перемешались. Точнее это мы нарушили боевые порядки противника, своим беспорядком. Держаться за высоту зубами немцы не стали, особенно когда на гребне показался тяжёлый танк, и попытались грамотно отойти. Но кто же им это позволит. Пока шла свалка в траншее, я со вторым отделением, действуя где гранатами, а где и штыком, пробился в ход сообщения на отсечной позиции, и мы причесали отступающих фрицев из двух ручных пулемётов. Наконец-то и казаки-разбойники повеселились, заняв удобный окоп на правом фланге, и добавив гансам веселья не только на склоне, но и на всём протяжении их отхода, вплоть до кустарника на нейтралке. Так что отойти быстро и без потерь у противника не получилось, а вот убежать удалось, хотя и не всем. В результате нам досталось трофейное вооружение, ну и трупы врага, куда же без них.