Наконец-то удалось отдышаться и осмотреться вокруг. Рота Быкова на высоте 197,5 держалась уверенно, да и немцы атаковали ни шатко, не валко. Не знаю, что тому послужило причиной, но скорее всего широкая нейтральная полоса. И если до опорного пункта первой роты можно было добраться, прикрываясь кустарником и начать атаку с расстояния трехсот — четырехсот метров, то прилегающая местность возле узла сопротивления номер два такой возможности не позволяла. Кусты росли на самой высоте. Да, рядом проходила дорога, но это не автобан и не шоссе с высокой насыпью, а обычный просёлок, с кюветами вдоль дороги и то не везде. Но до него ещё и добежать нужно, что под огнём не только станковых, но и ручных пулемётов было смертельно опасным делом. Вот фрицы и не торопились на тот свет, приближаясь к опорнику медленно, но неутомимо. Пока их удавалось сдерживать огнём станковых и ручных пулемётов. Но и немецкие тяжёлые (станковые) пулемёты не оставались в долгу, с безопасной дистанции гася ручники наших. По станкачам же вели огонь батальонные миномёты противника. Наших спасало то, что у них было два «максима», и стреляли они по очереди, часто меняя позиции. Так что когда один из них якобы накрывало разрывами, он замолкал, и начинал работать второй, а когда немецкие миномётчики добирались и до него, первый оживал вновь, уже в другом месте, и так по кругу. Такая карусельная тактика пока выручала, — но долго ли получится играть в мышки с кошками?
Глава 15
Походу неудавшийся штурм высоты 163 был последней соломинкой, сломавшей хребет спокойствия у верблюда. Командир немецкой боевой группы или танковой дивизии отдал приказ и на прорыв собрались идти танки. Колонну панцеркапфвагенов я заметил на дороге из Дмитриевки. Ну вот и всё. Этот писец подкрался очень заметно. Бегу к комбату, решать проблему на месте, пока коллективный разум чего-нибудь не учудил.
— Танки на дороге из Дмитриевки. — Ввалившись на командный пункт батальона, коротко докладываю я.
— Я вижу. — Отвечает, не отрываясь от бинокля Кравцов. На сей раз он один, за исключением телефониста, который дует в трубку и вызывает четвёртого. А я то думал, — куда он пропал?
— Чего делать будем, комбат? — Интересуюсь я, догадываясь, какой будет ответ.
— Выводи роту, а я здесь с первым взводом прикрывать останусь. — Всё-таки сумел меня удивить Никита.
— А может лучше я вместе со своим взводом, вам ещё раненых выносить, а противник вот-вот нагрянет. — Не играю я в благородство, а вношу рациональное предложение.
— Чем лучше? — Посмотрел на меня комбат.
— У нас пулемётов больше. — Привожу я свои аргументы.
— Да, резон в этом есть. Оставайтесь. — Согласился старлей.
— Быкова надо предупредить, что отходим. Пускай действует по обстановке. — Не унимаюсь я.
— Надо, но связи опять нет. — Разводит руками Кравцов. — А ракету ещё рано пускать.
— Понятно, что нет, и не будет, нитку связи через мой опорный пункт протянули, а его немцы вдребезги расколошматили. — Убиваю я все надежды телефониста, на удачный исход его миссии по надуванию трубки.
— Я видел. Мы думали вас уже и в живых нет. Вы как вообще там все уцелели? — спрашивает комбат.
— Чудом. Просто иногда нужно вовремя смыться. — Не стал я уподобляться Полю в шинели.
— Понятно. Но с ротой Быкова нужно как-то связаться. Может на танке проскочить? — Озвучил очередную идею старлей.
— Ну а этот голубь на что? — Указываю я на связиста. — Привязать ему к лапке записку с приказом, и пусть летит.
— Не успеет уже. Немцы вот-вот нагрянут. — Почему-то жалеет комбат своего связного.
— Побежит быстро, успеет и отойдёт вместе со второй ротой, а будет телиться, пойдёт под расстрел. — Не даю я даже шанса Нафане отмазаться. Так как танк мне самому пригодится.
— Я успею, я быстрый. — Сам напросился на подвиг ефрейтор Нафиков.
— Вот и решили проблему. Так что командуй, старшой, а я пойду своих людей собирать. Кстати, танк тоже нужно на высоте оставить. С ним у нас всех больше шансов. — Констатирую я факт.