– Тебе, браток, сюда, – ткнул в нее пальцем, вслед зачем поспешил обратно.
Юрка нажал на медную тугую рукоятку, переступил порог и оказался в небольшом зале. Из трех широких окон в него лился солнечный свет, а за двумя рядами полированных столов, в окружении висящей не стенах наглядной агитации, сидели полтора десятка старшин и краснофлотцев. Впереди них, под портретами вождей, за таким же, только длиннее, столом, на возвышении расположился уже знакомый особист, перед которым лежала открытая папка. Капитан-лейтенант, держа в пальцах остро заточенный карандаш, просматривал в ней какие-то бумаги, а аудитория молча взирала на это.
– Так, это у нас кто? – поднял он на вошедшего глаза.
– Старшина Легостаев! – козырнул Юрка. – Из экипажа капитана третьего ранга Иванова.
– Проходи, старшина, – сделал отметку в бумагах особист. – Присаживайся.
Юрка снял мичманку с головы, шагнул к ближайшему пустому месту и опустился на один из стульев. Потом оглядел лица соседей. И узнал их! С этими ребятами в мае, по указанию командования, он проходил медкомиссию в Ленинградском военно-морском госпитале. На нее были представлены двадцать моряков срочной службы. С кораблей, подводных лодок и береговых объектов. Все без исключения спортсмены.
Одного парня Юрка хорошо знал. Как-то познакомились в увольнении, а потом не раз встречались. Его звали Михаил Усатов, он был старшиной группы турбинистов с линкора «Октябрьская революция», стоявшего на кронштадтском рейде.
Кроме всего прочего, у обследуемых тогда проверяли объем легких, помещали в барокамеру и до одурения вертели на центрифуге.
– Не иначе направят для поступления в летные училища, – высказывали предположение некоторые.
– Да ладно вам, – возражали другие. – Туда поступают только по личному желанию.
Врачи же причин комиссии не объясняли. Говорили, так надо.
После Легостаева в ленкомнате добавились еще пять вызванных, а когда до назначенного времени осталось пять минут, капитан-лейтенант, взглянув на свои часы, закрыл папку, встал и сообщил, что с моряками будет беседовать флагман 1 ранга Ралль.
– А поскольку разговор с вами будет секретным, – обвел взглядом присутствующих, – никаких записей не делать, лишних вопросов не задавать. Всем всё ясно?
– Точно так, ясно, – вразнобой ответили краснофлотцы.
– Ну, тогда следуйте за мной, – прихватив папку, спустился вниз особист и проскрипел хромовыми ботинками по паркету к двери.
Выйдя из ленкомнаты, группа поднялась по лестнице на третий этаж и прошла в приемную командира базы. Там чекист оставил всех на попечение адъютанта, чем-то напоминавшего известного артиста Жарова, после чего исчез, а адъютант, испросив разрешение по телефону, сопроводил военморов в кабинет.
В просторном, с портретом Сталина на стене помещении, оказались целых два флагмана. Один (в нем Юрка опознал командира базы), сидел в кресле под портретом за двутумбовым, с зеленым сукном на крышке, массивным столом, увенчанным чернильным прибором, а второй – за приставным, сбоку.
– Проходите, товарищи, садитесь, – сделал приглашающий жест рукой командир базы в сторону длинного ряда стульев.
Несколько оробевшие моряки бесшумно разошлись вдоль ряда и присели, держа в руках головные уборы.
Второй флагман, откинувшись в кресле, все это время оценивающе рассматривал краснофлотцев, неспешно поворачивая голову с ровным пробором слева направо. По годам он был значительно старше первого, с жесткой щеточкой усов на обветренном лице и двумя орденами Красного Знамени на габардине кителя. Юрий Федорович Ралль начинал службу еще на царском флоте. Участник Первой мировой, а потом Гражданской войны, он поочередно командовал эсминцами «Подвижный», «Капитан Изыльметьев» и линкором «Марат», возглавлял высшее военно-морское училище имени Фрунзе, а ко времени описываемых событий являлся начальником управления боевой подготовки Рабоче-Крестьянского Красного флота.
– Группа перед вами, товарищ флагман первого ранга, – сказал в возникшей тишине хозяин кабинета.
Вслед за этим Ралль встал и сообщил, что приказом наркома ВМФ Кузнецова все присутствующие зачислены в Отряд особого назначения. Главной задачей которого будет совершение подводных диверсий в отношении кораблей противника и его береговых объектов в военное время.
Несколько ребят переглянулись, а остальные напряглись. Известие явилось неожиданным.