Молодой пулеметчик пуштун Садык, придя в себя, долго страшился открыть глаза. Воспоминания о случившемся повергали юношу в состояние животного ужаса. Как истинный мусульманин он не боялся смерти, а смерть в бою считал высшим подарком Аллаха, но то, что произошло... Он сидел в ожидании, когда придет его очередь затянуться горьковато-сладким дымом гашиша, чтобы расслабиться, улететь на небеса. Все мысли молодого моджахеда были только этим и заняты, когда невидимая сила сковала его рот и горло. А затем оторвала от земли, потащила в темноту. Садыку сделали укол.
Несколько минут прошли в томительном ожидании, вдруг он почувствовал, как его тело стало невесомым и поплыло вверх к небесам на встречу с вечным удовольствием. С ним заговорили на родном языке пуштун, и Садык стал отвечать на вопросы странного незнакомца. Глаза юноши закатились, и он все говорил, говорил.
Волин проснулся от легкого толчка в плечо, открыв глаза, он встряхнул головой и широко зевнул. Над капитаном стоял мичман.
— Время, — хрипло произнес Лебедев. Это означало, что сейчас очередь Игоря заступить на пост.
Расправив плечи, Волин потянулся до хруста, вскочил на ноги, взял с земли автомат и не спеша двинулся в сторону обвалившейся стены, по обломкам которой можно было подняться на второй этаж. Наверху возле оконного проема сидел Ковалев и через оптику снайперской винтовки рассматривал улицы проснувшейся столицы.
— Как дела? — спросил капитан, стараясь подавить зевоту.
— Пока все тихо, — опуская винтовку, ответил Гога.
— Иди, отдыхай.
Ковалев ушел. Оставшись один, капитан еще раз зевнул, прогоняя последние остатки сна, и взобрался на подоконник. Положив на колени автомат, начал просматривать улицы, которые открывались с высоты второго этажа. Город жил своей обыденной жизнью, ничуть не встревоженный ночным взрывом. Взрыв в черте города здесь вещь почти обыденная.
Время для дежурства прошло как-то незаметно, из состояния задумчивости Игоря вывело покашливание за спиной. Волин повернулся, перед ним стоял Скалий с мутными после сна глазами.
— Чего тебе, Вася? т- спросил Игорь, он вроде недавно сам заступил на пост.
— Вас, товарищ капитан, майор Чечетов зовет, — пробормотал Скалий, снимая с плеча автомат.
За время рейда все бойцы группы обросли приличной щетиной (кроме Лебедева и Ковалева, которые брились при каждой возможности) и теперь не сильно отличались от душманов.
— С «языком» уже разобрались? —слезая с подоконника, спросил Волин, и тут же его место прыжком занял спортсмен. Опершись на стену, он вытянул ноги, положив на них автомат, вяло произнес:
— Уже разобрались.
Игорь начал спускаться вниз. На первом этаже было по-прежнему тихо. Ковалев, Зиновьев и Ким спали у потухшего костра. Прапорщик Зульфибаев и мичман Лебедев дежурили у входа. Садык, скрестив ноги под себя, точил широкий клинок кинжала, а мичман снова чистил автомат. Вокруг него было разложено несколько магазинов и блестящая горка остроконечных патронов.
— Где Чечетов? — спросил капитан.
Лебедев указал стволом автомата на дверной проем в соседнюю комнату.
Майор сидел перед самодельной картой Кабула и задумчиво водил пальцем по ней, что-то бубня себе под нос.
— Ну что, пленный рассказал что-то интересное? — входя, спросил капитан.
— На удивление много поведал нам молодой «дух». Хотя и не по своей воле, — ответил Чечетов, не отрывая взгляда от самодельной карты.
Волин не стал спрашивать о судьбе пленного, он прекрасно знал, как поступают с использованными «языками» диверсионные группы во время глубинного рейда.
— Так что нас ждет дальше? — спросил Волин.
Наконец что-то решив для себя, Чечетов оторвался от листка бумаги и, посмотрев на Волина, спросил:
— Как капитан, не устал?
— А что, есть возможность пойти в отпуск? — вопросом на вопрос ответил Игорь. Чечетов улыбнулся, ему явно импонировало, что капитан, впервые попав в такую передрягу, держался мужиком. За годы войны майор насмотрелся на разных, видел и «сопливых» героев, и суперменов, на деле оказавшихся кучей дерьма. «Терминатор» явно тянул на героя.
— Сегодня ночью нам предстоит еще одна засада, — наконец проговорил майор, потом добавил: — Не чета той, что была прошлой ночью.
— Нам, татарам, все равно, что наступать бежать, что отступать бежать, — ухмыльнулся Волин, а потом уже серьезно спросил: — Будет охота на «жирную дичь»?