— Что ты мне хочешь сказать, Камаль? — спросил генерал.
Лицо гонца расплылось в улыбке, генерал его узнал, значит, все будет в порядке. И он начал пересказывать то, что ему поручили. Упершись руками в ремень, подпирающий большой живот, Дустум внимательно слушал посланца, за его спиной старался не дышать командир дивизии, а посланец все говорил и говорил. Наконец он замолчал и вопросительно посмотрел на генерала. Задумчивость на лице лидера НИДА сменилась улыбкой. Ничего не говоря, он подмигнул Камалю и вышел из палатки. Полковник Рашид поспешил за ним.
— По-моему, предложение Хектима довольно заманчиво, — нерешительно произнес командир дивизии.
— Полковник Хектим — порождение шакала и скорпиона, гнилая кровь. Когда ему было выгодно, он предал Наджибуллу и перешел на сторону Раббани. Теперь предает Раббани и переходит на нашу сторону, а завтра продаст и нас, — произнес генерал Дустум. Он не забыл, что однажды Мансур Хектим спас ему жизнь. Но связываться с потенциальным предателем себе дороже.
— Но, может, все-таки используем эту ситуацию в свою пользу?— все так же нерешительно проговорил Рашид, полковнику не терпелось побыстрее захватить Кабул. Может, и он впоследствии станет министром обороны, как Ахмад Шах Масуд. Но глава северных провинций его отрезвил.
— Использовать удачно сложившуюся ситуацию было бы неплохо. Но не исключено, что эту ситуацию для нас сложил сам Хектим. В старые добрые времена он был мастером на подобные штучки. Он передал нам, что Нурадин отказался от союза с Раббани. А на самом деле все может быть иначе. Таджики между собой договорились, а полковник Хектим получил приказ подсунуть нам дезинформацию, чтобы обеспечить внезапность общего наступления против наших войск. Такой вариант не исключен?
— Но если мы ошибаемся в отношении Хектима, то теряем козырную карту.
— В таких ситуациях русские говорили: «Лучше с умным потерять, чем с дураком найти». В данном случае —с подлецом и предателем, — генерал был непреклонен.
— Значит, нет?
— Нет и только нет. И надо сделать так, чтобы все узнали об очередном предательстве Мансура Хектима.
— Как нам поступать в отношении посланника? — спросил полковник Рози, хотя знал, что участь последнего решена. Вопрос был задан для проформы.
— Шакалам тоже надо что-то есть, — прощаясь с командиром дивизии, бросил Дустум.
Полковник провел командующего до его машины. На прощание мужчины обнялись и по мусульманскому обычаю расцеловались.
Поднимая тучи пыли, эскорт генерала помчался в сторону черной пасти туннеля. Полковник несколько минут молча смотрел вслед, как будто боялся, что они могут повернуть назад. Когда машины исчезли из виду, он облегченно вздохнул и пошел в сторону штабных палаток.
Бывший офицер по особым поручениям генерала Дус-тума сидел по-прежнему голый под конвоем двух офицеров безопасности. Едва полковник Рози вошел, все трое вопросительно посмотрели на него. Посланнику полковник улыбнулся, дескать, все хорошо. Худой изможденный человек шумно вздохнул. Улыбка с лица Рашида тут же сползла, и он, сурово взглянув на своих офицеров, едва заметно кивнул. В ту же секунду худую жилистую шею гонца захлестнула петля из тонкого стального троса и со щелчком затянулась. Металлическая удавка перерубила артерию и сломала шейный позвонок. Посланец обмяк, превратившись в тряпичную куклу, которую за тросик поддерживали два могучих кукловода. Полковник Рози внимательно посмотрел на неестественно расширенные остекленевшие глаза того, кто еще недавно был живым человеком, и брезгливо бросил офицерам:
— Пусть шакалы сегодня попируют.
Сидя за своим письменным столом, генерал-лейтенант Прокопенко наблюдал за переменами на улице. Рабочий день подошел к концу, сумерки сгущались, на территории разведцентра зажглись фонари. В небе яркой вспышкой сверкнула молния, стопушечной канонадой загрохотал гром, на стекло окна упали первые крупные капли дождя.
«Дождь — это хорошо, помоет Москву», — подумал генерал, трагические дни недавнего прошлого ассоциировались у него почему-то с лужами крови, которые ему дове--лось видеть в Останкине.
Происшедшего он никак не мог ни понять, ни оправдать и в то же время считал себя одним из виновников случившегося. Одно дело — кровопролитие на юге и востоке бывшей огромной страны. Темперамент, горячая кровь, да и что греха таить, иные из воюющих народов сто лет назад были дикими горцами и кровопролитие для них было делом обыденным. Но как же русские шли на русских, не жалея крови ни своей, ни чужой. И коммунисты, и демократы сошлись с пеной у рта. И не вмешайся армия... Гражданская война — именины сердца для бывшего вероятного противника, теперешних демократических партнеров, которые спят и видят, как ввести в бывшее могучее государство свои «миротворческие силы» и разорвать его на множество мелких княжеств, чтобы не было и воспоминания о недавней супердержаве. «Что же мы за люди, — мысленно произнес генерал, — если ради своих политических амбиций готовы погубить свою Родину, государство, которое у нормальных людей может вызывать только чувство гордости. Когда же это мы поймем?»