Чувствуя, как в нем закипает ярость, Бойко открыл глаза и, повернувшись, поискал взглядом своего попутчика. Его нигде не было.
«Этого еще не хватало», — тревожная мысль кольнула сердце подполковника.
Но через несколько минут в проходе салона самолета появилась пышнотелая блондинка, а за ней шествовал «терминатор». Оба раскрасневшиеся, с блестящими глазами.
«Кобель», — снова чертыхнулся Бойко, мысленно одобряя решение командования перетасовать «фантомов» с «терминаторами». Но, с другой стороны, жизнерадостность бойца ему импонировала, на такого всегда можно положиться.
Авиалайнер Аэрофлота прибыл в Дубай точно по графику. Русские «челноки» здесь желанные гости, еще бы, с их появлением оборот мелкого бизнеса увеличился едва ли не втрое. Пограничный контроль туристы и «челноки» прошли быстро, смуглолицые парни в облегченной форме, сверив фотографии с подлинниками, доброжелательно улыбались, ставя печати в паспорта.
Дождавшись, когда все пассажиры Аэрофлота покинули здание аэропорта, Валерий и Алексей (это все, что было известно подполковнику о напарнике) прошли в зал камер хранения. Взяв документы «терминатора», Бойко подошел к условленной ячейке, набрал код и не спеша отпер дверь. Внутри камеры хранения лежали два синих паспорта с государственными гербами Ливана и Колумбии. В каждый паспорт был вложен длинный авиационный билет желтого цвета. Забрав документы, подполковник положил на их место паспорта, по которым они сюда прилетели, и закрыл ячейку.
Через несколько минут двое спецназовцев сидели в небольшом тихом баре, попивая густой ароматный кофе. Оставив себе паспорт гражданина Ливана, Бойко незаметно сунул Алексею колумбийский паспорт. Небрежно спрятав его во внутренний карман пиджака, «терминатор» достал пачку «Мальборо» и закурил. Подполковник взглянул на циферблат наручных часов, до посадки на самолет авиакомпании «Пан Ам» оставалось три часа, до смены пограничного контроля два. Спешить было некуда. Бойко подозвал официанта и заказал еще чашечку кофе...
Ответ директора СВР на рапорт генерал-лейтенанта Прокопенко был получен через двое суток. В тонкой пластиковой папке лежало несколько листов машинописного текста, ответы отделов Западной Европы и США, в которых сообщалось о проведении английской разведкой операции «Багира». Конечная цель операции — привести к власти таджикских исламистов, чтобы впоследствии иметь политико-экономическое влияние на весь регион Среднего Востока. Сообщение из США было примерно такого же плана, с той лишь разницей, что ЦРУ проводило операцию «Шер-хан» как контрмеру против их английских коллег. Но конечная цель янки была идентична.
На третьем листке сообщалось об экстренных маневрах английских ВМФ в Аравийском море. Чувствовалась в этих действиях какая-то нервозность, настоящая военная истерия. Четвертый лист содержал несколько строчек: вывод экспертов аналитического отдела и резолюция директора Службы внешней разведки. Прокопенко из ранее прочитанного мог сделать вывод не хуже экспертов, но все же он его прочел. Суть сводилась к тому, что «закулисные» противоречия союзников по НАТО достигли крайней точки, и теперь возможна вооруженная развязка.
Резолюция директора СВР была написана красными чернилами, ровным каллиграфическим почерком:
«В связи со сложившейся ситуацией настаиваю на дополнительных мерах подготовки операции и анализе последствий. Рекомендую «Контрольный выстрел» отложить до более благоприятного момента».
И в конце размашистая директорская подпись, дата.
Генерал Прокопенко нервно бросил листок на стол, резко поднялся со стула и подошел к окну. На узкой дорожке березовой аллеи пожилой дворник собирал опавшие листья в большую кучу, чтобы потом их сжечь.
«Да, настоящая демократия, — подумал Прокопенко, — если сам шеф не приказывает, а рекомендует воздержаться. То есть дает право выбора. Поступай, как сочтешь нужным, но... провалишь дело — пеняй на себя. Хотя провалить дело —это полбеды, страшнее будет, если выяснится, что, кроме англичан и американцев, мы тоже руки туда запустили. С некоторых пор для нас это непозволительная роскошь. В этом случае мне даже место дворника не светит. А то и того хуже». Вернувшись к столу, Артур Васильевич опять прочел резолюцию директора «дополнительные меры подготовки».