— О, — вырвалось у Фишера. Хорошо зная местные нравы, он уже представил себе, что сможет себе возместить с лихвой расходы за сегодняшний обед.
— Когда приступим? — поинтересовался резидент, поднимаясь со своего кресла.
— Чем быстрее, тем лучше, — поднимаясь вслед за резидентом, произнес Вернер.
— Разрешите откланяться.
У дверей мужчины обменялись рукопожатиями, задержав на мгновение руку Фишера, шеф отдела спросил, слегка понизив голос:
— Что вы скажете, Джеймс, о движении Талибан?
— Крутые, сукины дети, — хмыкнул резидент, — религиозные фанатики, контролируют часть Афганистана, придерживаются законов шариата. Раббани не считают за главу страны. Готовы в любой момент поднять мятеж. Поддерживают связь со спецслужбами Пакистана.
— Есть ли у них реальная возможность захватить власть в стране?
— При определенном положении вещей плюс финансовая и военная поддержка извне это вполне возможно.
— С ними можно иметь дело?
Фишер на мгновение задумался. Талибан в политическом отношении был слишком непредсказуемым.
— Трудно сказать, — пожал он плечами, — дикие люди, неизвестно, что у них на уме. Поэтому я думаю, они наиболее опасны.
— Очень интересно, — буркнул недовольно Вернер, — в будущем советую присмотреться к этому движению. Может быть, это будет еще один шаг в вашей карьере.
— Но сперва, я думаю, надо разобраться с англичанином.
— Поторопись, сынок, наши люди в Кабуле уже ждут, когда смогут предложить «руку помощи» Абдулхану Юсуфу Нурадину...
Камыш горел как порох, в какое-то мгновение многокилометровое пространство превратилось в море огня. Треск горящих стеблей напоминал беспорядочную стрельбу. Гонимое ветром пламя гудело, как форсунка паяльной лампы. К небу тянулся шлейф смолянисто-черного, густого, как битум, дыма. Жар пожара доходил и до вершин холма. Прячась за базальтовый валун, старший лейтенант, морщась, но чувствуя ответственность офицера перед солдатами, нашел в себе силы улыбнуться и подмигнуть.
— Хорошо, что ветер не дает дыму стелиться по земле, а то совсем хана.
Вжимая голову в плечи, Дубинин зло проворчал:
— Какой хрен разница, не задохнемся, так сгорим заживо.
— Не дрейфь, боец, прорвемся. Коль сразу не сгорели, теперь уже не сгорим.
И действительно, несколько томительно-жарких минут — и огонь внезапно схлынул. Кое-где еще догорали небольшие деревья, кусты, трупы душманов. А дальше на огромном черном пространстве ветер гнал тучи черного пепла. Последние солнечные лучи скрылись за горами, над приграничьем быстро сгущались сумерки. На небе стали появляться первые звезды, а у дальних холмов замелькали черные тени.
«А вот это хреново, — подумал Петров, — через десять минут будет темно. В темноте нам хана. А если у «духов» еще есть приборы ночного видения, то и вообще шансов выжить нет». Ничего этого он не сказал бойцам, а сняв автомат с предохранителя, тихо произнес:
— Поделим на сектора нашу круговую оборону. Ты, — старший лейтенант пальцем указал на Дубинина, — занимаешь левый сектор, я правый. Раненому достается обеспечивать тыл. Хотя тыла, наверное, не будет. — Чем темнее становилось, тем ближе подходили темные силуэты, и их становилось все больше и больше.
«Черт возьми, почему, мать их так, застава молчит. Неужели приказ не вмешиваться. Твою мать».
Ком подкатил к горлу офицера, умирать на глазах своих товарищей, которым кто-то сверху запретил вмешиваться, было нелепо и обидно.
Сумерки сменились ночью, ближняя цепь моджахедов приблизилась на сотню метров, теперь только оставалось подать команду: «Огонь». Со стороны заставы прозвучал тяжелый артиллерийский выстрел, и через секунду над выгоревшей землей повис яркий зонт осветительного снаряда. Афганские боевики оказались в фокусе света, как звезды эстрады.
— Мочи их! — срывая голос, закричал Петров, начав длинными очередями сечь мечущихся душманов.
Его азарт не передался диверсантам, Дубинин стрелял одиночными с колена, тщательно выбирая душманов с гранатометами или «подствольниками». Босяга короткими очередями бил по убегающим. В азарте боя Петров вскочил во весь рост и, как только в автомате Кузина кончились патроны, бросил его под ноги. Левой рукой вытащил из-за спины свой «АКа» и от живота выстрелил из подствольного гранатомета. Сверкнув реактивной вспышкой, граната взорвалась под ногами орущего душмана, отбросив его труп. Этим взрывом была поставлена точка в атаке моджахедов. Фонарь осветительного снаряда стал гаснуть, но ему на смену со стороны заставы взвилось несколько осветительных ракет.