— А мы с Гогой ни «в зуб ногой», что нам делать? — поинтересовался Волин, он еще упирался, но предложение ему нравилось все больше.
— Будете молчать как глухонемые или контуженые.
— Контуженые с такой горой оружия?
— А что такого, сейчас в Афганистане оружие самый ходовой товар. Так что ничего удивительного. Добыли оружие где-то на границе, теперь едем в Кабул торговать. По нашему виду можно догадаться, что мы недавно из боя.
Капитан посмотрел на Ковалева и Лебедева:
— Что скажете?
— Думаю, прав Кадыр, надо спускаться к дороге, — прорычал мичман.
— Лучше плохо ехать, чем хорошо идти, — поддержал переводчика Гога, — а если что, у нас есть чем отбиться, — он нежно погладил цевье пулемета.
— Никакой стрельбы, — отрезал капитан. — Значит так, порядок движения прежний: впереди Кадыров, Лебедев, мы с Ковалевым идем следом. Спускаемся к дороге, дальше Кадыров действует по обстановке. Но никакой стрельбы, никакой поножовщины. Если за нами будет погоня, то не должно быть никаких следов, указывающих направление движения нашей группы. Всем ясно?
— Ясно, понятно, — буркнул за всех Лебедев.
— Первый пошел, — прозвучала десантная команда.
Лейтенант Кадыров, взяв оружие на изготовку, выбрался из расщелины. Около минуты переводчик осматривался по сторонам, убедившись, что все тихо, он подал знак и не спеша двинулся по тропе вниз. За ним Лебедев, Волин и, наконец, Ковалев. Замыкающий Гога нет-нет да и оглядывался назад, держа указательный палец на спусковом крючке пулемета. Но вокруг было тихо, горы хранили молчание. Больше часа спускались с горы, тропа вела вниз то почти полого, то, наоборот, едва не обрываясь в пропасть. Тогда диверсантам приходилось, закинув оружие за спину, обеими руками хвататься за шершавые и острые камни. Наконец они увидели широкую буро-оранжевую ленту грунтовой дороги, до нее оставалось еще несколько сот метров, но видимость цели придает сил. Прибавив шаг, разведчики вскоре достигли дороги.
Сверившись с наручным компасом, Волин спросил у переводчика:
— Ну что, будем ждать попутку или потихоньку пойдем?
— Чтобы не привлекать внимания, пойдем, — сказал Кадыров, двигаясь вперед.
Дорога была пустынна, вокруг нависали голые горы. Местный пейзаж был уныл и однообразен, лишь по краям дороги росла жиденькая трава, покрытая толстым слоем пыли.
Спустя несколько минут из-за поворота выехал небольшой ярко-красный грузовик японской фирмы «Хонда». Кадыров повернулся к ней лицом и поднял вверх левую руку, правой демонстративно оперся на поясной ремень. Скрипнув тормозами, автомобиль остановился перед переводчиком, из кабины высунулось морщинистое лицо немолодого афганца. Несколько минут шла беседа на местном языке между двумя мужчинами. Затем водитель, улыбаясь, открыл дверцу кабины и призывно махнул рукой. Прежде чем забраться в кабину, Кадыров повернулся и командным тоном что-то сказал на фарси, указав рукой на кузов грузовика. Не говоря ни слова, диверсанты забрались в кузов. Металлический пол кузова был усыпан мелкой грязной соломой, и стоял тяжелый запах домашних животных. Укладываясь на солому, Волин положил возле себя оба автома -та, сняв их с предохранителя, сунув рюкзак под голову. Рядом завалились Ковалев и Лебедев. Едва машина, взревев мотором, сорвалась с места, капитан тихо спросил:
— Как будем дежурить?
— Какой дежурить? — удивился мичман, зевая, широко разинув рот. — Как грузовик затормозит, сам проснешься, а нет, я толкну. Я чутко сплю. А дежурить сейчас незачем.
— Пусть будет так, — согласился Волин, но на всякий случай вынул «лимонку» из подсумка и, зажав ее в руке, тут же провалился в трясину сна. Капитан еще не знал, насколько слова мичмана окажутся пророческими...
С приходом к власти доктора Раббани Кабул медленно превращался в город руин и развалин. То, что удавалось иногда восстановить простым афганцам, разносилось в щебенку во время очередного мятежа кого-то из «недовольных» полевых командиров.
Своих людей Чечетов разместил в небольшом полуразрушенном доме в полуквартале от руин бывшей советской военной комендатуры. Район этот был малонаселенным из-за того, что здесь постоянно происходили стычки противоборствующих группировок. Несмотря на это, район был самым безопасным для диверсантов. Здесь жили по закону силы, а сила у спецназовцев была. На втором этаже разрушенного дома с пулеметом разместился Зиновьев, внизу у входа его прикрывал «второй номер» Скалий. Бойцы несли охрану, а заодно следили за комендатурой, не появится ли там кто-то из людей Волина. Время шло, а из прикрывающей подгруппы так еще никто и не прибыл. День подходил к закату, шум в центре постепенно стихал. Андрей Зиновьев, постелив под себя рваный ватник, с любопытством наблюдал за горожанами, которые с приближением сумерек спешили домой, под защиту толстых каменных стен.