— Отставить, мичман, — со стороны артиллерийской батареи шел Волин.
— Он же, сука, нас подставил, — злобно прохрипел Лебедев.
— «Духи» Кадыра пришили из-за него, — он обиженно махнул рукой.
— Ковалев, — капитан обратился к Гоге, — обследуйте блокпост, все выясните, подсчитайте потери.
— Сделаем, — пообещал боец. Оставив пленного, он направился к ближайшему бункеру.
— Михал Михалыч, — обратился Волин к мичману, — Кадыров говорил, что вы понимаете местный язык и даже можете объясниться на нем.
— Есть малехо, — кивнул Лебедев, все еще тая обиду на капитана.
— Сможете допросить водителя? Меня интересует, что произошло.
— Попытаюсь, — сказал мичман и стал говорить на чужом клокочущем языке.
Говорил долго, тщательно подбирая каждое слово. Афганец кивал, а потом заговорил быстро, едва ли не глотая слова. Но мичман снова его переспрашивал, когда не мог объяснить, показывал руками.
— Что он говорит?
— Говорит, Кадыров, когда заснул, во сне заговорил по-русски, а он простой дехканин, который боится русских. Пять лет назад во время армейской операции погибла вся его семья, жена с детьми. Он лишь недавно смог снова жениться. И очень боялся русских.
— Так что же он, паскуда, раз боялся, решил нас заложить, чтобы от своих страхов избавиться, — к диверсантам подошел Ковалев и, криво ухмыляясь добавил. — Пять лет назад он овдовел, теперь его жена овдовеет.
— Короче, Ковалев, — отрезал капитан, — что вы выяснили?
— Хорошая застава, добротная. Ее, по-видимому, строили наши доблестные мотострелки в годы недавней войны. Рассчитана на прикрытие подходов к столице ДРА, городу Кабулу, и стратегического шоссе. На вооружении имеется дальнобойная гаубичная батарея, минометная батарея, а также две счетверенные установки Владимирова. Другое оружие я не считал, а боеприпасов видимо-невидимо, удивительно, как в такой потасовке не рвануло. Убито двадцать семь «духов», еще восемь лежат в блиндаже обдолбанные и ничего не соображают, но я думаю, что это не весь состав гарнизона. Их, как минимум, должно быть вдвое больше. Другие либо дезертировали, либо подались на поиски наркоты. Хотя гашиша здесь полно.
— Что будем делать, мичман? — глядя в глаза Лебедева, спросил капитан.
— А что делать? — пожал плечами мичман. — Взорвать все надо к чертям собачьим. Только что вы, товарищ капитан, собираетесь делать с пленными? Отпустить?
Издевка в голосе Лебедева нисколько не трогала Волина, но он сам понимал, что с пленными надо что-то делать. Отпустить — себя выдать. Нейтрализовать? То есть ликвидировать?
— Гога, отведи водилу к обдолбанным и запри там, — наконец произнес Волин.
— Есть, — Ковалев попытался изобразить щелчок каблуками, затем ткнул стволом автомата в жирный бок афганца, почти ласково сказал:
— Пошли, «хачик», там еще найдется на пару мастырок, пыхнешь напоследок.
Афганец что-то жалобно залепетал, но на его бормотание никто не обратил внимания.
— Что будем делать с блокпостом, товарищ капитан? — спросил Лебедев.
— Мы диверсанты, и наша специфика обязывает все взорвать, — ответил Волин. — Только у меня пластита маловато, — Игорь показал два двухсотграммовых бруска.
— Ничего, тут полно подручной взрывчатки. Как-нибудь перебьемся.
Вернулся Ковалев. Лебедев спросил его:
— Слушай, Гога, ты здесь все обшмонал, взрывчатки случаем не видел?
— А как же, — хмыкнул Ковалев. — Возле минометной позиции есть блиндаж, там чего хочешь полно. Хоть взрывчатки, хоть взрывателей, хоть детонирующих шнуров. Настоящий склад, наверное, там свое «хозяйство» держала саперная группа.
— А ну покажи.
Двое диверсантов двинулись за Ковалевым, но неожиданно Лебедев остановился и, посмотрев по сторонам, обратился к Волину:
— Товарищ капитан, мы с Гогой разберемся, что к чему, а вы бы присмотрели за дорогой, — мичман указал на счетверенную установку крупнокалиберного пулемета Владимирова, смотрящую на створ шоссе, — не ровен час понаедут «духи», а мы тут взрывчатку, как камикадзе, таскаем.
— Хорошо, — обиженно произнес Игорь, сейчас он себя чувствовал школяром. Восторг от предстоящего фейерверка сменился досадой. Но он понимал, что мичман прав.
Подойдя к установке КПВ, он сел в кресло оператора-наводчйка и уставился на ленту шоссе. Если не считать одного допотопного автобуса с разукрашенными иностранной рекламой бортами, дорога была пустынна. Волин взялся за поворотные рули. Быстро перевел стволы в горизонтальное положение, на глаз прикинул упреждение по движущейся цели. Осталось только надавить на педаль гашетки...