— Следующий уровень стрелковый. Там у нас тиры: три пистолетных, два пулеметно-винтовочных и один гранатометный. Но там в основном стреляем болванками.
— Каким оружием пользуетесь?
— Разным, какое поставляет управление, такое и опробуем, хотя предпочтение отдаем новым разработкам отечественного. Трофейное, конечно, знать надо, но пользоваться придется в основном нашим.
Талащицкий посмотрел на полковника, его глаза горели озорными огоньками. Сколько лет он провел среди оружия и боеприпасов. Сколько тысяч раз он стрелял из разных образцов оружия, но едва речь заходила об оружии, так в Тимуре Гамбарове всякий раз возрождался дух горца-воина, охотника.
— Ладно, Тимур, пошли посмотрим твое адское стрельбище, — произнес генерал.
Снова кабина лифта, снова дежурный офицер в камуфлированном чехле на фуражке.
За тяжелой бронированной дверью, которая открывалась при помощи кодового ключа, оказалось просторное помещение, заставленное рядами оружейных пирамид. Опытный глаз военного профессионала быстро обнаружил американскую винтовку «М-16», западногерманский «хекер кох», французский «клерон» и бельгийский «FN». Коллекция действительно была внушительная — новые, а иногда и новейшие образцы стрелкового оружия. Сегодня генерала Талащицкого, как и полковника Гамбарова, больше интересовали отечественные образцы. Пирамида слева направо была заставлена длинноствольной снайперской винтовкой Драгунова, потом шел массивный «АК-47», за ним более компактный «АКМ», дальше «АК-74», завершал знакомую серию вооружений куцый «АКСУ».
Дальше шли новые образцы, некоторые еще более секретные.
— Желаете опробовать? — поинтересовался полковник Гамбаров, но генерал лишь сокрушенно взглянул на часы и, покачав головой, ответил:
— И рад бы в рай, да грехи не пускают. Через три часа надо лететь в Москву. Ты, наверное, в курсе, какая там каша заваривается.
— Да, затянулось противостояние двух ветвей власти, — согласился командир бригады. Но ему, человеку, занимающемуся конкретным делом, не до высокой политики. — Так что дальше, товарищ генерал?
— Наслышан о твоей штурмовой полосе, так что показывай.
— Какое подразделение?
— Я же сказал, нужны твои азиаты. А чтобы время сократить, ты продемонстрируй мне группу кандидатов. Хочу посмотреть, что они смогут.
— Владимир Иванович, прохождение штурмовой полосы у нас с обязательными стрельбами. Чем вооружить бойцов?
— Если мне выбирать, — хитро прищурил глаза генерал, — то остановлю выбор на тяжелом автомате и пистолете «гюрза». Справятся или надо что-то одно?
— Справятся, — уверенно произнес Гамбаров, выходя из оружейки...
...Старший лейтенант Ким, быстро орудуя финкой, нарезал толстыми кусками вяленое мясо, уже изрядно зачерствевшие лепешки, разложил недавно купленную на базаре зелень и овощи, рядом поставил мятую, обтертую до белизны флягу, после чего доложил:
— Готово, товарищ майор.
Чечетов оторвался от разговора с Волиным и произнес:
— Ладно, потом договорим. Пока давайте поедим.
Вокруг разложенной на бумаге еды сели спецназовцы: Волин, Чечетов, Ким, Зульфибаев, Лебедев, Ковалев. Зиновьев и Скалий по-прежнему стерегли подходы к дому. Зазвенела посуда: алюминиевые и стальные кружки с черными пятнами отбитой эмали, афганские пиалы с чеканкой.
— Лей сразу. Чтобы за один раз, — сказал майор, протягивая флягу старшему в группе мичману Лебедеву.
Конопатая рука, поросшая золотой растительностью, привычным жестом стала разливать по посудинам прозрачную жидкость.
— Михал Михалыч, не забудь про пайку часовых, они тоже люди, — деловито заметил Ковалев.
— Не бзди, салага, все учтено, — беззлобно парировал мичман.
Лебедев закрутил крышку и отложил флягу, в ней еще булькала жидкость. Подняв свою кружку, майор тихо произнес:
— Это чистый спирт, кому надо, может развести. Пьем один раз и за встречу, и чтобы помянуть погибших. Кто останется жив и вернется назад, устроит поминки по полной программе, а сейчас главное —задание.
Сделав выдох, майор влил в рот содержимое своей кружки, подождал немного, и принялся за еду. Все последовали примеру командира. Выпитый спирт огнем разлился по желудку капитана, и горячая волна бросилась в голову. Через несколько минут офицер с трудом мог жевать мясо, глаза его смыкались, сознание то и дело пропадало, погружая мозг в забытье. Сказались долгие переходы, физические и психические нагрузки в боевой обстановке, нервное напряжение последних часов.
Уничтожение заставы на подъезде к городу сторонники президента Раббани оценили как новый штурм генерала Дустума. Были приведены в боевую готовность артиллерийские части, к центру стягивались пехота и немногочисленные танковые группы. Город бурлил в ожидании новых разрушительных боев. Остаткам группы Волина едва не пришлось вступить в бой с отрядом моджахедов, занявших подходы к комендатуре. И неизвестно, чем бы все это закончилось, не окажись случайно рядом Зульфибаева. Прапорщик шел на базар узнать последние новости. Позже удалось выяснить причину всей этой катавасии. Сложив воедино все факты, Чечетов задумчиво произнес: