Пикантность ситуации добавила плюсов к новой работе. Значит, Уланова стала Вересовой? В Ривсе проснулся азарт игрока. Высокая планка — залог больших достижений. Прибрать Вересову к рукам вместе с МОНИК или МОНИК руками Вересовой? Такая перспектива вызвала легкую эйфорию, подобную глотку шампанского. Мэтью оказался прав. Мир Большой науки тесен. Их пути с Марией обязаны были пересечься. А его игра, по сути, ещё и не начиналась. Мужей серьезной помехой конфедерат никогда не считал. Эх, знал бы тогда Ривс, чем обернется для него командировка на российскую планету –заповедник! Подмяв под себя МОНИК, конфедерат два года не знал: уцелела русская недотрога или нет. Но список лекарств, который всучили общинники Маргарет Коул на переговорах, навел на размышления. Интуиция не подвела, и Маракевич подтвердил, что Мария жива. Тогда Мэтью счел бедственное положение русской должной расплатой за строптивость. Но оставил зарубку на будущее – вернуть при случае Вересову на МОНИК, чтоб насладиться своим триумфом. Ждать пришлось долго. О Марии вспомнили, когда научные светила МОНИК окончательно зашли в тупик в борьбе с главной бедой комплекса – детской смертностью. Ни один младенец, рожденный под водой за пятнадцать лет, не прожил более двух месяцев. Последняя надежда была на опытный взгляд со стороны. В обмен на увеличение поставок лекарств Вересова вернулась к работе в МОНИК. Время и первобытная жизнь в борьбе за кусок хлеба способны любую женщину состарить раньше времени. Ветер, холод, зной избороздят морщинами лицо, иссушат кожу, ссутулят спину, сделают тяжеловесной походку. Но на пирс ступила не изможденная старуха, а королева в изгнании. Полтора десятка лет, конечно, не пролетели бесследно. Но природная красота не увяла, а перешла в другую ипостась: нимфа превратилась в богиню. Самые изысканные духи уступали волнующему аромату, привнесенному ей с берега, в котором мешались свежесть морского прибоя с пряными запахами джунглей. Русая коса, собранная в золотую корону на затылке, глаза цвета весенней зелени – МОНИК одарила явлением не простая смертная, а истинное воплощение покровительницы лесов и гор. « Распустить бы тебе волосы », — промелькнуло в голове Ривса при первой встрече после стольких лет. Кровь быстрее потекла по жилам. Заговорило старое чувство вожделения, усиленное уязвленным самолюбием.
Владимир Вересов оказался крепким орешком. Несговорчивый геолог испортил немало крови самозваному руководству МОНИК. Рассчитаться с врагом, отняв у него жену, - какая сладкая месть! Болото серой обыденности всколыхнулось, жизнь заиграла новыми красками. У Ривса появилась цель.
В этот раз он решил действовать издалека, чтобы не вспугнуть жертву раньше времени. Вересова была ученой по призванию, и она не могла не истосковаться в дикости, под властью авторитарного мужа по любимой работе. Предстояло ненавязчиво окружить её заботой и вниманием, напомнив обо всех благах подводного комплекса. Чтобы женщину саму все меньше тянуло на берег. И тогда созревший плод сам бы упал в руки. Мысль, что русская сможет родить ему здорового ребенка, будоражила воображение. Но Мэтью сдерживал себя, в тайне пожирая Марию жадными взглядами. Дисколет галантов, десантники, изыскания Солли ускорили ход событий. Время поджимало. Ривс быстро сообразил, какой выпал шанс, медлить не приходилось. Если Толстой Солли удастся осуществить задуманное, операцию можно будет повторить в удобный момент и над неприступной русской. По доброй воле или нет, Мария родит ему ребенка. Мэтью знал о слабости ученых дам МОНИК записывать свои развлечения на камеру. А уж раздобыть у них отснятое на память – раз плюнуть. А дальше небольшой монтаж. И записи для русского варвара о кувыркании жены с бравыми десантниками в постели готовы.
Вересов корчит из себя человека долга. Ну, тогда он молча утрется, чтобы община не лишилась лекарств.
Либо неприступная гордячка умерит гонор. Чтобы съемка не попала к мужу, она примет условия Ривса. Пусть ребенок родится на берегу, и недалекий спелеолог будет считать его своим. Ничего, в нужный момент Мэтью заявит о своем отцовстве. А пока с жертвой можно и поиграть. *** Мария очнулась, как от толчка. От ночного видения щемило сердце. Приснились давний отлет на Ани. Майскими жуками несутся по трехуровневой аэростраде машины. Среди них крутиться и белый аэромобиль отца. Внизу мелькают умытые дождем городские кварталы. Вся семья провожает девушку в космопорт. В ушах звучат голоса родных. Бурчит мама на супруга за скорость: то «не успеем», то «осторожней».