Что, в прочем, не помешало ему самостоятельно разведать путь на берег за рыбными деликатесами, работая по старой схеме. Васька притаскивал рыбакам наживку для сомов и, положив её на видном месте, терпеливо ждал в сторонке, когда её обменяют на свеже выловленную премию.
С годами котяра заматерел, и его потянуло общаться: теперь отобедав рыбкой, черный зверюга не уходил в лес, а пристраивался в тени скал до конца смены у людей. Солевары и рыбаки привыкли к нему и уже не обращали внимания.
Время от времени кошачий соплеменник приводил к пещере за молочным довольствием и котят.
— Познакомить с родней. Чтоб знали на кого лапу поднимать нельзя, — поясняла неугомонная Иванцова.
И факт оставался фактом, неизвестно как коты с гор смогли договориться с котами из низины, но общинники из грота уже многие годы с мраморными котами жили мирно. Завидев человека, кошачья особь, как правило, издавала приветственное "Р-МЯУ" и, уступив дорогу, исчезала в зарослях.
— "Симбиоз", — шутил Матвеич, — мы им кормовую базу из крысаков, они нам защиту от мародеров.
— Как бы самим кормовой базой не стать, — возражали скептики.
— Не должны, — вступалась за зверье Зина, — у мраморных котов генетически память железная, если сами всё не испортим.
Собственно, поэтому и пришлось отправляться за перевал искать новые угодья. Плодородной земли на побережье всегда было в обрез. Община росла. Урожаев с полей и огородов на террасах начинало не хватать. Вырубка же лесов грозила рассорить с котами, крайне чувствительных к нарушению границ своих владений, после чего любое земледелие в этих местах становилось более чем рискованным. На место обиженных единоличников-котов могли прийти стаи пусть не столь крупных, но кровожадных и свирепых разбойников, способных задавить людей массой. Коты же свою защитную миссию выполняли честно, и только они могли преградить путь носорогим гиенам и прочим хищным тварям на ту сторону перевала.
От Васьки мысли Владимира перетекли к родному очагу, к Славке с Марией. Как они там?
Привычка —вторая натура. Отряд должен был вернуться из экспедиции за хребет раньше. Не устояли, провели небольшую геологоразведку. Залежи графита — это хорошо, а от железной руды, увы, толку мало. Жизнь и галанты заставили обходиться без металлов, использовать только дерево, камни, раковины и кости вне родной пещеры.
От жены мысли перекинулись к МОНИК. Дыхнуло сквозняком. Холодный воздух забрался под кожанку и заставил поежиться. Ночную тишину разорвало близкое карканье птицы рух.
Глава общины очнулся от взрыва хохота. Над рубиновыми углями танцевал слабый огонек. Кирилыч, щурясь по кошачьи, прятал улыбку в усы. Виталий сидел нахохлившись. Все ясно: бывалому повару в очередной раз удалось переговорить десантника.
— Ну, хватит базарить. Вставать рано, — прервал веселье у костра Владимир. — Виталий назначь дежурных у костра, остальным спать.
Глава четвертая. Тревожное утро или
Глава четвертая
Глава четвертая. Тревожное утро или "Вот мы и дома".
Небо над кратером светлело, темнота сменялась предрассветной мглой, и зеленое свечение кристалла блекло. Над озером стлался дымок от затухающих сторожевых костров, но никто из ночных дежурных не спешил домой отсыпаться.
Несмотря на ранний час, община гудела, как растревоженный улей. На нижней террасе толпились охотники, между ними сновали женщины, торопливо раздавая кружки с молоком и лепешки с копченой козлятиной.
Едва забрезжил рассвет, Матвеич тоже был на ногах. Да и о каком сне могла идти речь после случившегося.
"Вот и поруководил, старый пень, — терзал себя седой ученый, оставленный Владимиром вместо себя, — что родителям скажешь? " Предположим, техники вместе с Марией застряли на МОНИК не по его вине, но пропажа Славки — целиком его промах. Казалось бы, чего проще: после задержки техников в подводном комплексе и отказа конфедератов выходить на связь, установи наблюдение за пляжем, людям запрети без нужды покидать горный склон, особенно детям. Надо было не спускать с девчонки глаз, а не потакать её вылазкам на природу. И что, по надеялся на котов?
Вечером, за ужином, переполох подняла Зинаида, не найдя Славку ни у костров, ни в хижине, ни на берегу озера. Хватаясь за сердце, она вспомнила, что ещё в обед отпустила девочку собирать травы и с тех пор её никто не видел. Быстро поев, общинники при свете факелов обыскали все доступные уголки грота, громко зовя пропавшую. Увы, голоса людей потонули в эхе галерей без ответного отклика.