Солнце поднималось все выше на лазурном небосводе. Покинув тенистые заросли, следопыты вскарабкались на скальный склон. Влажная духота джунглей сменилась жарким воздухом от нагретых камней. Сразу захотелось пить. Чем ближе к повороту, тем меньше оставалось сомнений: кто-то здесь недавно лез, держа путь к мысу.
— Точно Славка, — уже не сомневались охотники, — вот, партизан. Глаза отвела, а сама пляж по верху обошла.
— И, что её сюда понесло?
— Да, понятно, что. Мать пошла встречать.
— Игуана больно здоровая, и как она её не заметила?
—Торопилась видно, увидела или услышала что-то. Не просто же так Васька в пещере засел.
— Стоп, — тормознул всех вдруг Пашка Скоров, — "шипучка " нападает только со спины, так?
— Так, — согласились с ним товарищи.
— То есть по любому кто-то третий имелся, — принялся рассуждать вслух следопыт.
— Понятно, имелся, — поддержали его, — самой девчонке не в жизнь не справиться. Череп у ящерицы мощный, дай бог. Просто так его одним ударом не проломишь. Здесь крепкая рука нужна. И тащили вроде двоих.
— Может кто-то из конфедератов вступился? — прозвучали новые догадки, — сам царапину получил, Славку вместе с ним и прихватили.
— А Славку зачем?
— Как свидетельницу.
— Чего? Зачем они вообще на берег выбрались? — попытался сообразить долговязый Пашка.
— За мраморными котами, — пошутили в группе.
Скоров отыскал глазами шутника.
— Поэтому наших ребят с МОНИК не выпускают и на связь не выходят? — Зло поинтересовался он. — Что же там у этих сволочей – земноводных происходит!
Ответа ни у кого не нашлось.
Пройдя по всей гряде, охотники добрались до подножия горы и поднялись к пещере. На поляне перед родным гротом топтались расседланные мустанги.
— Наши вернулись, — обрадовались следопыты и заспешили в чрево горы. Хорошо, когда перед лицом неизвестной опасности твои товарищи снова рядом с тобой.
Своды пещерной залы заполнял гул возбужденных людских голосов.
Прибывшие и дождавшиеся делились новостями. Скоров с ребятами протолкнулся к Владимиру, стоявшему на террасе в окружении правления и общинников. Члены первой группы, оставленной на берегу, были уже здесь.
Пашку Вересов выслушал молча, не перебивая. Только пульсирующая жилка на виске сейчас выдавала его состояние. По всему выходило, что предоставленная сама себе, дочь без подруг и товарищей, неприкаянной болталась, где угодно.
— Да какие друзья, — только махнул с горечью Матвеич,- у девиц уже дети, а парни с охотниками таскаются.
Владимир видел, как общинникам неудобно перед ним, и они виновато отводят глаза, встречаясь с ним взглядом. С другой стороны, Славка уже не маленькая, и вполне способна отвечать за свои поступки. И он тоже хорош, воспитывать воспитывал, но даже не знал, чем живет ребенок. Забыл чья она дочь! Вот и получил главную нарушительницу спокойствия. Лучше бы он взял её с собой. Пусть только найдется! Из грота больше не выйдет!
По окончании доклада Скорова о следах на гряде, Вересов кивнул тем, кто обследовал пляж:
— Расскажите им.
— Связка бревен от плота и след армейского ботинка на берегу, от реки к мысу шел, — сжато ввели в курс дела Пашку.
Носатый Скоров только присвистнул:
— Дела...Вот тебе и удар поставленный. Ничего не перепутали? Плоты у Кононова могло и просто унести.
— Много видал, чтоб наши мокасины гальку каблуками выворачивали? — возразил Матвеич, — лично я у ребят Кононова берц не замечал. Если к нам шел, почему в горы не поднялся?
Владимир потер пальцами лоб: "Вот и отдохнули у родного очага». Похоже, жизненный поток, сделав крутой поворот, вынес их общину на очередную стремнину с кучей подводных камней. Первым его порывом было немедленно отправляться к океану и самому все осмотреть. Но люди, намотавшись по жаре, устали. Всем требовалась передохнуть. Необходимо было взять себя в руки, набраться терпения и хорошенько все обдумать. МОНИК — его проклятие, снова ударил в спину. И если по началу скрытую неприязнь к подводному центру можно ещё можно было списать на тайную ревность к новой работе Марии. То после катастрофы МОНИК превратился в гнездо измены и подлости. Захватившие власть самозванцы бросили погибать на берегу даже коллег - сограждан.
Но справиться с техническим обслуживанием комплекса Ривсу с компанией оказалось не по зубам. Спустя два года после катастрофы из океанских глубин выплыл дайвер Вадим Маракевич, единственный русский прижившийся на МОНИК при новых хозяевах. Через него самозваные руководители МОНИК выразили желание получать с берега животных для опытов и пользоваться услугами русских техников в обмен на лекарства с пищевыми добавками.