Из - за предложения в гроте разгорелся спор. Виталий требовал подождать пока «жабы» в своих отбросах не захлебнутся. Зинка возмутилась новому способу для мужиков отлынить от домашних работ. Как ни странно, за сделку с конфедератами высказались Матвеич с Марией. Заслуженный физик настаивал, что МОНИК остается российской собственностью, и община обязана позаботиться о нем хотя бы в память о погибших. Маша не считала возможным ждать и расплачиваться жизнью и здоровьем людей в пещере, в том числе не привитых новорожденных. В конце концов порешили: согласиться, но список медикаментов выдать свой. Десантник кое как примирился с мыслью, что за гадами лучше приглядывать в «аквариуме» и не дать им расползтись по берегу. Пришлось на всякий случай остудить горячие головы, запретив самодеятельность в тылу врага. Делать ставку на глупость Ривса с компанией не стоило.
На переговоры отправился лично Владимир и чуть не сорвал их из-за высокомерия конфедератов. С МОНИК, похоже, явились не договариваться, а приказывать русским рабам. В какой - то момент до него дошло: этим волю только дай — и младенцев на опыты потребуют. И сгоряча, поставил самозванцев на место. Он всунул им список медикаментов и дал на размышление двадцать четыре часа.
А потом была ночь, самая ужасная в жизни Вересова. «Примут или не примут?», — казнил он себя. На кону была жизнь, доверившихся ему людей, включая их с Марией будущего ребенка. Но «жабы» не выдержали и сдались. Судя по легкому запаху канализации от посланцев на вечерней встрече, сутки на МОНИК тоже выдались неспокойные.
— Дней семь, говорите, уже нет наших? — вернулся к действительности глава общины, — а сколько дней на плотах с верховьев до нас спускаться?
— Дней пять - семь, — пожал плечами Кудрявцев.
— Десант? Разведка? — начал строить догадки Матюшин. — Их с МОНИК встречали, а Славка с котенком случайно попались?
— Ага, Славка, как свидетельница, а котенок на сувениры пошел, — в нервах сплюнул Виталий.
— Возможно, — согласился Вересов. Из-за необъяснимого колобка из солдат, ребят и котят голова шла кругом, — Галантов давно уже не видно, к конфедератам свои могли и прорваться. Ребята Кононова, возможно, рискнули и к нам на плоту с сообщением плыли, только их опередили.
Все невольно примолкли.
В поле зрения Владимира попала внимательно прислушивающаяся Иванцова. Вересов под час сам удивлялся: почему неугомонная ветеринар до сих пор не член правления. Насколько он помнил ни одно собрание не проходило без её активного участия. Языкастая зоолог отлично справлялась с ролью гласа народа. Но сейчас её обеспокоенность имела вескую причину: оба Иванцова, отец и сын, застряли в подводном комплексе.
— Как думаешь, Зина, с котом ещё можно договориться? — обратился Вересов к женщине.
Круглолицая Иванцова, задумавшись, надула щеки:
— За котенка он любого порвет. Но, если Васька ещё там, а не здесь, то мы вроде у него пока ещё не в подозрении. Молоко возьмите, может по старой памяти и сработает.
— Стрелы с усыпляющим для верности прихватим, как для ловли — вставил Кудрявцев.
— Хорошо, — согласился Владимир, нахмурившись.
По совести, говоря, Васька ни в чем перед общиной не провинился. Обидно и нелепо было лишаться такого союзника по чужой прихоти.
— Отправь смену разведчиков на берег, — велел глава общины Виталию, — пусть никуда сами не лезут, но немедленно обо всем докладывают. Остальным отдыхать, сбор через три часа.
Солнце перевалило уже за вторую половину дня, когда отряд охотников с Владимиром наконец то добрался до прибрежной пещеры. Сначала наведались к месту, где на песке, перемешанной с речным илом, ещё сохранялись отметины от чужого башмака. Если следы ещё и были, то галька и морской прибой не оставили им шанс уцелеть. Более плотно обследовать берег реки решили на обратном пути.
Прежде, чем войти первым в грот, Владимир напомнил ещё раз:
— Заходите за мной. Спокойно, без суеты. Пока отвлекаю кота, добираетесь до планшета.
— Похоже тихо. Может ушел, — прислушался Виталий.
— Сейчас увидим.
Общинники спустились по наклонному проходу в толще скалы, и пламя факелов заиграло кровавыми всполохами на гранитных сводах пещеры. Сразу запахло сыростью и водорослями. В дальнем углу, где морская бездна смыкалась с каменным потолком, царила кромешная тьма. Вересов прошел вперед – к багровой воде. Стоило ему глянуть вниз, и тишину разорвал рев взбешенного зверя. Пламя заколыхалось. На стенах задергались тени. И на миг показалось, что от рыка вздрогнули своды.