Мистер Монтроуз осторожно признал, что он подобной возможности не исключает.
— Я, — сказал далее Шейн, — поддерживаю контакт с лицами, у которых в настоящий момент находится картина.
Изумленный вздох мистера Монтроуза подтвердил предположение Шейна, что сегодня его собеседник — само внимание.
— Вы?!
— Мне поручили вести переговоры о возвращении картины, — невозмутимо продолжал Шейн.
На другом конце провода мистер Монтроуз возбужденно спросил:
— На каких условиях?
— Вы имеете полномочия действовать от имени мистера Брайтона?
— Да, конечно. У меня законные полномочия. Однако я вас не понимаю.
— Мой клиент — некий мистер Рэй Гордон из Нью-Йорка, — сообщил Шейн. — Он выдвигает вполне разумные условия, поскольку хочет избавиться от полотна, пока оно не сожгло ему руки. Он просит десять тысяч наличными.
Снова послышался вздох, причем Шейн затруднился определить, означал он облегчение или гнев. После непродолжительной паузы последовал осторожный ответ мистера Монтроуза:
— Сумма неоправданно велика.
— Давайте говорить начистоту, — произнес Шейн. — Вы отлично знаете — это баснословно дешево.
— Но все же это… несправедливо.
— О какой справедливости идет речь? Вам известно, что картина стоит в десятки, а может, в сотни раз дороже. Но она горячая, и Гордон абсолютно прав, стремясь от нее поскорее избавиться. Кроме цены, которую я назвал, его условия таковы, — быстро продолжал Шейн, — одно слово полиции, и больше вы никогда не увидите Рафаэля. Я принесу вам полотно сегодня в одиннадцать тридцать — секунда в секунду.
Не уверен, пойдет ли со мной клиент, но крутые парни будут расставлены повсюду. Так что давайте играть честно. Приготовьте деньги мелкими купюрами. С вами будет Хендерсон, он сможет подтвердить подлинность шедевра. Значит, в одиннадцать тридцать! Мы имеем дело с динамитом, и взрыватель должен быть установлен предельно точно.
— Понимаю. Я… я согласен на ваши условия. Деньги будут готовы, и я торжественно обещаю держать все в строгом секрете.
— Да уж, постарайтесь, — резко сказал Шейн.
Положив трубку, он вернулся к кровати и закурил очередную сигарету. Затем вновь позвонил в отель «Эверглейдс» и попросил соединить его с номером 614. На звонок ответил Гордон.
— Говорит Шейн.
Последовало молчание. Потом Гордон проговорил:
— Понял. Продолжай.
— Что мне могут предложить за подлинник Рафаэля? — На другом конце провода послышались грязные ругательства, однако Шейн с насмешливой интонацией в голосе прервал их: — Так-так. Успокойся, умная голова.
Ругательства возобновились с новой силой. Дождавшись, когда их запас у собеседника истощится, Шейн благодушно сказал:
— Твоя драгоценная картина находится у мистера. Монтроуза в особняке Брайтонов. Но он… ее боится. Такие вещи для него слишком опасны и непривычны, особенно с учетом последних событий. Он хочет продать ее тому, кто даст больше. И побыстрее. Какова твоя цена?
— Пусть он подавится своей картиной. Я не собираюсь ее покупать.
Ты уже вложил в нее две косых, — напомнил ему Шейн, — а кроме них уйму времени и энергии. В общем, ты понимаешь, что я имею в виду. Можно договориться с Монтроузом за десять тысяч.
— Десять косых? Да это даже не десять процентов…
— Именно тебе и нельзя упускать шанс. У Монтроуза просто поджилки трясутся от страха. Для смелого парня вроде тебя это буквально золотая жила.
— Каков план действий? — резким голосом спросил Гордон.
— Встретимся в доме Брайтонов. Сделкой займусь я персонально. Ты подъезжай к главному входу к одиннадцати сорока, то есть без двадцати двенадцать, с десятью кусками. Если хочешь, можешь прихватить своего прыщавого с люгером, а также специалиста-искусствоведа. Я буду ждать.
— Если ты приготовил ловушку, — пригрозил Гордон, — я выпущу из тебя кишки.
— А я выпущу твои, — хладнокровно предупредил его Шейн, — если ты подъедешь к особняку Брайтонов хотя бы минутой раньше или позже одиннадцати сорока.
— Для чего такая точность? Здесь что-то нечисто!
— Тебе это незачем знать. Ты будешь играть по моим нотам или не играть совсем.
Гордон молчал, и тогда Шейн произнес:
— Послушай ты, мразь. Я разговариваю с тобой только потому, что хочу немного заработать. Но уговаривать тебя я не собираюсь. Ты можешь соглашаться или нет — это твое дело.
— Согласен, — глухо сказал Гордон.
— Значит, одиннадцать сорок, — повторил Шейн и положил трубку.
Чувствуя усталость и боль во всем теле, он подошел к кровати и прилег. Оставалось еще позвонить Пейнтеру, но перед разговором с ним он решил подкрепиться изрядной порцией спиртного. С трудом поднявшись, он снова подошел к телефону и попросил принести ему в номер мартеля. Когда официант принес бутылку, он сел на краешек кровати и выпил прямо из горлышка.