– Да что тут происходит-то?! – её голос эхом отразился от деревьев, и где-то в ветвях встрепенулись и взлетели птицы.
Ладонь выглядела как обычно, только кожа немного покалывала, будто от статического электричества, и рисунок никуда не делся – руны все так же переливались в свете солнца. А вода в реке продолжала течь как ни в чем не бывало, унося с собой серебристые искры.
– Так, похоже, это не арт-парк, – пробормотала она, нервно кусая губы и пятясь от странной реки.
Вернувшись под защиту лиственниц, чьи серебристые стволы теперь казались не такими уж надежными, девушка остановилась. Внутри нарастала паника, от которой к горлу подкатывал ком, а руки начинали дрожать. Медицинское образование услужливо подбрасывало варианты диагнозов: галлюцинации, сотрясение мозга, интоксикация...
– Точно. Мне это все кажется. Наверное, я потеряла сознание и ударилась головой, другого объяснения я не вижу. А значит, нужно как-то себя разбудить, вдруг кровь идет, – бормотала Аня, принявшись щипать себя за руку. Профессиональным взглядом она осмотрела свои зрачки в отражении экрана телефона – нет, вроде нормальные, реагируют на свет и размера одинакового. Голова не болит, тошноты нет, боль чувствует.
Стоять на месте было бессмысленно, решила Аня, и пошла куда глаза глядят. Она все шла, а лес кругом не менялся –всё те же лиственницы с серебристой корой, периодически попадались заросли каких-то кустарников с узкими листочками. «Супротивно расположенные листья, а это мутовчатые» на автомате бормотала девушка, старательно цепляясь за понятные ей термины и определения из ботаники, разглядывая встречающиеся ей растения. Эта привычная рутина немного успокаивала, хотя некоторые виды явно не соответствовали земной классификации. Природа вокруг полнилась звуками. Тут и там в траве стрекотали кузнечики, издавая мелодичные, почти музыкальные трели. В кронах деревьев щебетали птицы с ярким оперением, где-то возмущенно цокала белка. День быстро клонился к закату, солнце неумолимо опускалось к горизонту, окрашивая небо в невиданные оттенки пурпура и золота, проникающие в казавшийся бесконечным лес.
На землю опускались сумерки. Аня замедлила шаг - в угасающем свете лес постепенно менялся, становясь всё более неприветливым. Силуэты деревьев размывались, сливаясь в тёмную массу. Девушка остановилась, пытаясь различить хоть какие-то ориентиры в синеватом полумраке. Вдруг до её слуха донёсся едва уловимый шепот, который словно полз по земле, обволакивая всё вокруг ледяным страхом. Через мгновение этот шепот взорвался оглушительным рёвом, напоминающим скрежет металла, смешанный с хриплым рычанием. В звуке этом не было ничего природного – он был чуждым, неестественным, словно сама тьма обрела голос. Рычание сопровождалось эхом, которое не рассеивалось, а лишь усиливалось, создавая ощущение, что существо окружает со всех сторон. В нем слышались отголоски боли, гнева и бесконечной пустоты. Этот голос не предупреждал – он обещал. Обещал гибель, разрушение и вечную тьму. Аня прижалась к стволу ближайшего дерева. Бежать? Но куда? Да и возможно ли убежать от того, кто издает такие звуки?
И тут раздался волчий вой. Его звук был одновременно потусторонним и живым, словно сама природа обрела голос. Вой начинался низким, почти утробным рычанием, которое постепенно перерастало в протяжный, мелодичный гул. В нем слышались отголоски ветра, гуляющего среди горных вершин, и шелест листьев под лапами вековых деревьев. Ему вторилиеще и еще голоса, один за другим подхватывая древний мотив, сливаясь в единый хор. Их звуки переплетались, то возвышаясь, то опускаясь, словно волны, бьющиеся о скалы. Каждый вой был уникален, но вместе они создавали гармонию, которая казалась одновременно прекрасной и пугающей. Словно сам лес пробудился, готовый защищать себя от вторжения.