Вдруг вой сменился рычанием и звуками ударов – глухими, резкими, словно что-то тяжелое обрушивалось на землю. То ли драка, то ли охота – Аня не могла понять. Шум нарастал, заполняя собой всё пространство. Рык становился всё более агрессивным, к нему примешивалось тяжелое, хриплое дыхание. Временами раздавался глухой стон, похожий на предсмертный хрип, но борьба не затихала.
Аня в панике заметалась на месте, тщетно пытаясь найти хоть какое-то укрытие. Темнота слишком быстро накрывала лес, превращая привычные силуэты деревьев в зловещие тени. Каждый шорох, каждый треск ветки заставлял её вздрагивать. Сердце бешено колотилось, а в ушах звенело от напряжения. Она сильнее прижалась к стволу, стараясь слиться с ним, стать невидимой. Но чувствовала — её здесь найдут. Лес больше не был её союзником. Он стал ловушкой. Ее сердце бешено колотилось, а в голове звучал один и тот же вопрос: «Почему это случилось именно со мной?» Она вспомнила родителей, которые, наверное, уже начали волноваться, и друзей, которые даже не подозревают, что она попала в такую беду. «Что, если я никогда не вернусь? - подумала она с ужасом. — Что, если это конец?» Но где-то в глубине души шевельнулась искра надежды. «Нет, я не могу просто сдаться. Я найду способ выбраться отсюда». Не придумав ничего лучше, девушка попыталась забраться на ближайшее дерево, но ничего не вышло - кора была слишком гладкой, а нижние ветви располагались слишком высоко. После очередной попытки Аня упала и больно приложилась копчиком о землю, расцарапав до крови руку об острый выступ коры. Но - удача! - она нащупала сломанную ветку, лежащую рядом. Схватив ее двумя руками и выставив перед собой, как копье, Аня прижалась спиной к широкому стволу лиственницы. Девушку трясло от страха и адреналина, ссадина неприятно пульсировала, а по руке стекала теплая струйка крови.
Неожиданно среди шума яростной битвы раздался еще один голос, детский, человеческий. И он пел. Песня лилась словно лесной ручей, в котором плясали солнечные зайчики и чистили пёрышки пташки. В мелодии слышалось что-то древнее, почти забытое, от чего по коже пробежали мурашки. Вой и рычание стихли, словно звери заслушались. Даже тени, мелькавшие между деревьями, замерли, будто заворожённые. Внезапно песня оборвалась, и тишина стала ещё громче. Что-то двигалось в сторону девушки. Она сжала ветку в руках, готовясь к худшему. Вдруг плечо пронзила боль. Аня вскрикнула от неожиданности, едва не выпустив из рук свое «оружие».
– Опусти, если хочешь жить, шата, – громко и звонко раздался из-за деревьев всё тот же детский голос. В нём слышалась властность, совсем не свойственная ребёнку. – Кура не причинят тебе вреда, если ты не причинишь вреда им!
Девушка вздрогнула не только от неожиданности, но и от осознания того, что понимает чужую речь. Слова звучали странно, будто проникали прямо в сознание, минуя уши. Среди деревьев зашевелились тени, и к Ане вышла девочка. На вид ей было лет одиннадцать-двенадцать. Ростом ниже Ани, она держалась уверенно и гордо - прямая спина, серьёзный взгляд раскосых глаз, отливающих в сумерках янтарём. В одной руке девочка сжимала пращу с вложенным камнем, в другой держала изогнутый кинжал с узким лезвием, на котором виднелись замысловатые узоры. Тёмные прямые волосы были собраны в высокий хвост, перехваченный кожаным шнурком с нанизанными на него бусинами, которые слабо поблёскивали в свете заходящего солнца. Добротная одежда из грубой ткани — штаны и туника — была испачкана землёй и кровью, а на поясе висело несколько кожаных мешочков.
– К-кто ты? – запинаясь, пересохшими губами спросила Аня, опуская ветку.
– Нет. Вопрос – кто ты? – с нажимом произнесла девочка, пронзая Аню взглядом. Её тёмные глаза были совсем не детскими – в них читалась мудрость прожитых лет и что-то ещё, пугающее, словно отголоски давно минувших эпох. – Ты или не здешняя, или настолько неразумна, чтобы сидеть в лесу в часы шамонори.
– Шамонори? Что это? – в голове у Ани всё перемешалось, мысли путались, как нити в старом клубке. – Я Аня. И да, похоже, я заблудилась...
Из леса бесшумно вышли волки. По крайней мере, эти существа выглядели как волки, вот только размером они были раза в два больше тех, которых Аня в детстве видела в зоопарке. Их серо-бурые шкуры, перепачканные запекшейся кровью, украшали слабо мерцающие руны. Звери двигались с грацией прирождённых хищников, но в их глазах светился разум, выдавая способность понимать каждое слово, произнесённое в этом странном месте.